Клуб любителей исторической прозы

Призрак заброшенного дома

Мария перебрала в памяти всех знакомых девушек и молодух, но никакой Ирины Озолиной вспомнить не могла.

- Нет, не знаю.

- Не имеет значения. Да она и не здешняя, из Андреевки. Колька с ней шашни завел и соблазнил - ласки всем хочется, даже собакам. Но этим дело не кончилось – ребёночка ей сделал, а жениться не хочет. Там уж девчонке два года, а он все обещаниями кормит…. Да ты, ма, как с луны свалилась. Про то уже и говорить перестали, мол, пролетела девка, да и Бог с ней. А с него, как с гуся вода - снова треплется, пижонит. Сельских девок, го­ворит, я уже знаю, с городскими охота познакомиться.

Поскольку разговор перешел на такие темы, Мария будто приходить в себя начала - ишь, разговорилась, умница. Строго глянула на дочь:

- Чужих сплетен не слушаю и не советую.... Не пере­велись у нас еще люди, которые сало ели, а других за постное масло во всех смертных грехах обвиняли. Лезут такие в чужое белье копаться, а самих тряхни – дерьмо посыплется.

Помолчала, потом спросила:

- Какая она, эта Ирина?

- Да какая? Молодая совсем, вот какая. Да не убивайся ты так. Не маленькие, сами разберутся.

- Нечего меня утешать и зубы заговаривать - не болят, - раздраженно сказала Мария. - А перед совестью кто ответ держать будет? Пристыдить их надо перед дитем, одернуть, чтоб неповадно было.

- Пока солнце взойдет, роса очи выест, - резонно сказала дочь.

И мать засомневалась:

- Вот оно сложно как выходит все.

Людмила чувствуя растерянность матери и свое превос­ходство, подытожила:

- И вообще, ма, для удаления бородавки с носа голову снимать не обязательно.

- Что ж они говорят-то друг другу? - Мария чувствовала, что недопонимает чего-то, может, постарела так, отстала от жизни. Горько было сознавать.

- Сначала гуляли, на мотоцикле катались. Теперь она дома сидит, а он другим мозги пудрит. Как говорится, тем все и кончилось. Много было дыма да при малом огне.

Мария, наконец, что-то решила для себя:

- Ладно, из слов стенки не выложишь. Покажешь мне эту Ирину.... и дочку ее.

Людмила посмеялась:

- Сейчас не ко времени, как-нибудь другой раз. Как бы ты и с этих новостей не расхворалась.

- А ты ее видела?

- Мельком.

Мать и дочь принялись за стирку. В работе Марии пришло успокоение, мысль стала работать целенаправленно, без треволнений и перескоков.

- Признаться, не ожидала, - сказала она после долгого молчания.

- Нечаянная радость слаще, - повела бровью Людмила.

- Эх, девки, девки, - посетовала Мария своим каким-то, невысказанным мыслям. - Кровь у вас ходуном хо­дит, хоть каждый день для переливания откачивай.

4

Мать меняла постельное белье. Николай вышел из кух­ни, в руке стакан молока, на верхней губе белая полоска. У него было хмурое, невыспавшееся лицо, он сутулился:

- Мама, а где мой паспорт?

- Где надо.

- То есть?

- Зачем он тебе?

Сын посмотрел на мать удивленными синими глазами.