Клуб любителей исторической прозы

Призрак заброшенного дома

Пил ночь напролет. Под утро вышел во двор на дрожа­щих ногах, хватаясь руками за стены. Твердо стоять не мог, его шатало, но он очень хотел стоять, будто доказывая кому-то, что не пьян. Но стоять не было сил, и он пошел. Замысловатым зигзагом пересек двор, обессилел, и его кинуло к стене сарая. Стена поддержала ненадолго. При­жавшись к ней спиной, некоторое время простоял непод­вижно. Потом сделалось все равно, и он, не отрываясь от шершавой опоры, сполз на траву. Сел посвободней, закрыл глаза и вытянул ноги. Сидеть было хорошо, но все хорошее кратко. Николай Агеев уснул.

Очнулся он утром во дворе у стены сарая. Бил колотун. Сел, обхватив колени руками и, совсем не желая этого, вспомнил о вчерашнем. Застонал и стал биться лбом о колени. Больно было. Больно и тяжело.

Скрипнуло крыльцо. Николай поднял голову и увидел мать с хозяйственной сумкой в руке.

- На травке загораешь? - то ли брезгливо, то ли участ­ливо спросила она. - Я тут принесла кой-чего. Ты встань, умойся и поешь... А может, домой пойдем?

Мария немного прибрала и накрыла на стол. Николай перебрался в дом на диван и совсем не собирался умы­ваться. Он лежал на спине, глядел в потолок и тихо плакал, слезы текли по щекам и в нос.

- Мама, ты уйди, ладно...

Мария покачала головой и ушла, ничего не сказав. Нико­лай запер за ней дверь.

В обед прибежала Людмила. Стучала, скреблась в дверь, заглядывала в окна. Он долго терпел, не отзывался, но она не уходила, криком продолжала нарушать его установившееся было душевное равновесие. Терпеть такое стало невозможно, и он, подойдя к двери, послал сестру по­дальше.

В сумерках опять постучали. Николай машинально открыл, неожиданно увидел перед собою троих неузнан­ных в темноте мужчин, и ужас мгновенно объял его. Он захлопнул дверь, прижался к ней и, ощущая на всем теле вдруг выступивший липкий пот, решил вслух:

- Не пущу!

- Ты что от водки спятил? - возмутился снаружи голос его начальника Потапова. - А ну, открывай.

- Ты, Иваныч? - Николай приоткрыл дверь, стараясь придать лицу осмысленное выражение.

- Я, Рома да Петя со мной. Не узнаешь?

- Прошу, - Николай неверной рукой изобразил госте­приимный жест.

Они вошли, а Агеев сразу повалился на диван. Потапов устроился на табурете напротив. Ребята захлопотали у стола, убирая загаженную посуду и накрывая снова.

Николай не выдержал спокойного взгляда Потапова и недружелюбно спросил:

- Любуетесь? Хорош, да?

- Хорош, - спокойно согласился Потапов.- Ну да мы к тебе не затем. Совет по делу да помощь к месту - первая привилегия друзей. Так что, не откажи в участии.

- Кушать подано, - позвали от стола. - Где продукт такой берёшь, Коля?

- Мама утром приходила.

Потапов брякнул перед Николаем стакан:

- Рома, ему сюда сразу сто пятьдесят...

- Не многовато ли? Может сразу с копыт слететь.

- Упадет - не беда. Ему сейчас все на пользу.

- Вы, как врачи над больным, совещаетесь, - попы­тался пошутить Николай, но, вспомнив больницу, прогло­тил ухмылку. .

Молчали все, наблюдая процесс разлива. Потапов протя­нул Николаю бутерброд. Он взял его в левую руку, а стакан - в правую, а та, ни с того, ни с сего заходила, задрожала. Николай вернул стакан на стол.

- Отвернитесь, - попросил он.

Все трое с готовностью отвернулись, понимая его состояние. .

- Уже все, - облегченно вздохнул Николай.