Клуб любителей исторической прозы

Эпилог

Мама гнала меня спать, но Фатеич заступался:

- Пусть слушает, подрастающее поколение. Где прочтёт он правду о войне, о жизни вообще - всё прилизано, всё выхолощено в угоду власть имущим.

И рассказывал о Мудадзяне, трофейном золотом божке, о Марке-санитаре и тёплом Самарканде….

Его судили в Челябинске на закрытом заседании - убийство областного депутата с помощниками это не хухры-мухры. К чему приговорили, куда отправили - тайна за семью печатями. Жена-старушка померла, дом наследники продали, и оборвался след Луки Фатеича. А мужик был замечательный….

И ещё один человек, чьи рассказы о хулиганских подвигах, готов был слушать до бесконечности - это мой зять Евдокимов Владимир Андреевич. Ева - если короче.

Он как вошёл впервые в наш дом в качестве ухажера сестры Людмилы, поздоровался и спрашивает:

- Что читаешь?

А я с книгой сидел - «Мартин Иден».

- Вот, - говорю, - Джека Лондона.

- Где? - поинтересовался, полистал, - здесь прочти.

Там драка описывалась с Масляной Рожей. И ещё посоветовал «Морского волка» прочесть.

- Тоже есть чему поучиться.

В его желании и умении драться было что-то кинематографическое - так и просилось на экран.

Сестра рассказывала - шли они с вечеринки и её подруга с мужем, который практически волок на себе перебравшего Вову. Трое парней навстречу:

- А ну, брысь с дороги.

И толкнули в сугроб. Муж подружки, как упал, так и лежал. А у Андреича разом хмель пропал - вскочил, все троих отдубасил, да ещё фамилии выпытал и приказал явиться завтра на разборку.

Сосед мой и друг детства Вовка Грицай попал на зону за неблаговидный поступок. Долго сидел. Однажды смотрю в окно - стоит, курит у своих ворот. Пошёл поздороваться.

- Ева-то у вас бывает? - спрашивает.

- Бывает, - отвечаю. - Соскучился?

- Передай привет и сердечное спасибо.

- За что? - спрашиваю.

- За поддержку, - и рассказал.

Авторитеты лагерные на толковище пригласили. Статья весомая, а сам-то, что за фраер? Кого из солидных людей знает? Ну, Вовка и назвал Еву. Годится, сказали, прессовать не будем.

А ведь Владимир Андреевич на зоне не был и шпану лагерную шибко не уважал.

Расскажу ещё о Фирсе. На свадьбе моей сестры с Володей Евдокимовым его не было - возникли какие-то трения с местными органами правопорядка, и они предложили ему убраться из Увелки подобру-поздорову. Он уехал, а во время свадебного пиршества возле нашего дома дежурил «бобик», из которого мильтоны подглядывали за веселящимися – Фирса караулили.

Константиныч появился неделю спустя – ночью, как подпольщик. Я случайно увидел его широкую спину в светящемся окне, спустившись со своего чердака. Они с зятем пили водку, налили и мне. В доме все спали, и друзья общались шёпотком.

Фирс поведал о житье своём в изгнании. Приютила его Тюмень – не подозревая кого. В первый же выходной вечер Фирс заявился на какие-то танцульки и спросил:

- Кто здесь главный?