Клуб любителей исторической прозы

Эпилог

Выходит с Папой Римским на балкон. Тот рад до безумия - гостя обнимает, сам приплясывает - ну, чисто Пасха на дворе. Наши понятно удивлены. А мимо итальяшка местный шлепает.

- Слышь, - говорит, - мужики, не знаете, с кем там на балконе Канифка из Увелки?

Представьте полутораметроворостого татарина непонятного возраста с узкой выпуклой грудью и ломающимся голосом подростка. Он был личным шутом Фирса, который звал его Поддубным, и служил для разжигания конфликтов с незнакомцами. Впрочем, дело не во внешности - обаяние Ханифа от ироничного ума и острого языка.

Со свалкой он покончил быстро - то одна вековуха, то другая разведёнка приглашали сожительствовать, но скоро прогоняли: ничем кроме пьянства и богохульства кавалер не отличился. Тем не менее, попытки продолжались и однажды трагически закончились - застукав Ханифку в постели с малолетней дочерью, очередная пассия зарубила его топором.

Взявшись за пересказ истории Николая Панарина, не поленился на следственный эксперимент - приехал в Хомутинино (родное село разнесчастного механизатора) и от поросшего бурьяном пепелища прошагал до станции Формачёво. Пять часов шагал - и это летом, по хоженым тропам. А бедолага, по ментовской версии, в пургу одолел это расстояние за четыре. Через два часа после криков на подворье Стюры Гашиной, услышанных соседями, прибыла в село милиция. И ещё через два Николая нашли на станции в тепловозе. Так что….

Достоверность рассказа Тараса Согрина ни подтвердить, ни опровергнуть не смог. Свидетельствовал «за» А. Д. Волнухин, а на моё: «Этого не может быть!», снисходительно покачивал головой:

- Кто может знать пределы материнской любви?

Так что…. хотите, верьте, хотите, нет.

У сына возникла идея - летним днём или двумя объехать все места описанные в сей летописи. Вот только дела всё не дают. А между тем, время идёт и творит свою немилосердную историю - исчезли с лика Земли Перевесное и Васильевка, канули в лету Соломатово и Бутаж, репьём зарастает Каштак, никто, наверное, не скажет, где были хутор Волчанка и станица Соколовская.

На свои средства восстановила Петровскую церковь агрофирма «Ариант» - маковки вознеслись золочёные, плывёт над округою малиновый перезвон, батюшка творит молитвы.

- А что, сын, - говорю, - не покреститься ль нам с тобой в Петровской белокаменной: меня отец-коммунист макнуть в святую воду не позволил, тебя иные обстоятельства. Ведь сколь с этой обителью Божьей связано в судьбах наших предков надежд и чаяний о светлой доле.

- Как можешь ты, - глаза округлил мой потомок, - без веры?

- Вера придёт, но всего прежде это культура наша - ведь мы с тобою православные. Мы «самои» с тобою, сын.