Клуб любителей научной фантастики

Проклятие генерала

- Прокол, Билли. Расскажи без утайки, как это раненая Мирабель, наверняка в бессознательном состоянии, уступает мне оптимизатор. Твоих подлых рук дело, безрукое создание?

- Если скажу «да», как поступишь?

- На черта мне такая жизнь! Такой ценой…. – потянулся к оптимизатору, нет, только подумал и провалился в сон.

На следующий день проснулся с другим настроением и почти здоровым. Спустился вниз. В доме порядок:  не было следов недавней драмы – опрокинутых кресел, пятен крови и сажи на полу и стенах. Всё прибрали заботливые селяне и ушли – оптимизатор на руке лучший доктор и сиделка.

Могилу Мирабель нашёл под платанами. Бугорок земли, обрамленный морским галечником, и католический крест. Никаких надписей….

- Она здесь?

- Останки, - поправил Билли.

- Ты позволишь?

- Я сделаю всё в лучшем виде и без последствий.

- С твоей фиговиной не будет искренности.

- Ну, хорошо, только дома, не здесь.

О чём мы сейчас с Билли? Да о пьянстве. Помянуть хотелось погибшую по старинному русскому обычаю.

К вечеру на море разыгрался шторм. Запер дверь, развёл в камине огонь. Подкатил к креслу столик, уставленный выпивкой и закусками. Снял оптимизатор.

- Земля пухом.

Слёзы навернулись после третьей рюмки. Обожал Мирабель, безвременно ушедшую. Душила жалость к самому себе, и ненависть к покойному генералу. Что ж ты, гад ползучий, так и будешь меня преследовать, пока всех близких в гроб не уложишь? То, что проклятье не мистика, сомневаться больше не приходится – хватает доказательств. И каких! Может, какое средство есть снять заклятие? К бабке-знахарке обратиться? Поискать – в России ещё должны остаться ведуньи: не всех утопили в Средние века.

На море бушевал ураган. Порывы ветра пытались опрокинуть дом, расшатывали платаны, завывали в трубе и застрехах крыши. А мне казались в этой какофонии звуков чьи-то стоны и мольбы. Потом голос Мирабель, такой удивительный и желанный:

- Открой, Алёша, я продрогла.

Кинулся к двери, распахнул. Никого, только завихрения ветра вперемешку с дождём.  Сгибаясь под ними, обогнул дом, добрёл до могилы. Никого. Показалось? Нет, она здесь! Она под этим холмиком. Её давит земля. Надо спасти Мирабель. Нет лопаты? Чёрт с ней!

Я упал на колени и принялся руками раскапывать могильный холмик, ломая ногти и набивая под них грязь. 

Холодный дождь хлестал по спине. Он и отрезвил. Пришло понимание бесплодности попытки вернуть к жизни ту, которой нет на этом свете уже несколько дней. Ни моя любовь, ни оптимизатор ей уже не помогут. Вернулся в дом, принял душ, переоделся, сел к камину и продолжил тризну. После пятой рюмки захотелось общения. Надел оптимизатор. Билли тут же навёл порядок в организме. Меня не шатало, когда подбрасывал поленья в очаг. Вопли, стоны в трубе и за стеной приобрели земное происхождение.

- Скажи мне и успокой: ведь это ты приказал Мирабель снять оптимизатор? Не мог я, спасая свою подлую душонку, отнять его? Знаешь, как у самоубийц бывает – в какой-то момент тело выходит из-под контроля сознания, начинает биться и искать пути спасения. Иногда удаётся.

- Успокойся – грех на мне. Не было возможности спасти обоих, но был выбор, и я его сделал. Можешь браниться и презирать, но ведь я не человек – у меня холодный, прагматичный ум. Он мне подсказал: с точки зрения прогресса человечества твоя жизнь важнее погибшей женщины. В своё оправдание могу заявить: надо было следовать моим советам и прятаться, а не паясничать перед телекамерами, вызывая огонь на себя. Все тогда были бы живы и здоровы.