Клуб любителей научной фантастики

Путь к себе

Главный у кромки поля ломает пальцы за спиной. Второй в полушаге, ушки на макушке - ловит каждое слово.

Соперник поменял нападающего – давление нарастает. Трибуны ревут, требуя гола. Наши отбиваются без всякой мысли – лишь бы мяч подальше от ворот. То и дело в штрафной свалка, паника.

Семидесятая минута. Главный бросает что-то через плечо второму. Чью назвал фамилию? Мы вытягиваем шеи – кому повезло?

- Гладышев, - помощник грозит мне кулаком. – На поле.

Что за жест? Попробуй, не забей – так надо понимать? Да забью я, успокойтесь.

Помощник рефери осмотрел мои копыта, поднял табло, привлекая внимание судьи на поле. Оптимизатор прозрачен, иначе б отобрал, если увидел.

Гусев в свой микрофон:

- Всё-таки Гладышев, ну-ну…. Посмотрим, что хочет сказать этим наш футбольный стратег.

Ко мне на поле подбежал Аршавин:

- Что Гус сказал?

- Ничего, Михалыч кулак показал.

- Вперёд не рвись – там ловить нечего. Помогай обороне.

Ну-ну, поучи меня играть, Андрюша.

Семьдесят четвёртая минута матча. Гусев:

- Я смотрю за Гладышевым – пять минут на поле и мяча не коснулся. Мандраж дебютанта? А надо ли в таких ответственных матчах проверять молодые силы?

Алдонин рявкнул, пробегая:

- Ты присядь, утомился, небось.

Три подряд очень опасных удара по воротам. Один отразил Акинфеев, два штанга. Мяч выбили из штрафной, но не далеко, к угловому флагу. Анюков выцарапал его из ног папуаса, обыграл ещё одного, поднял голову, осматриваясь. У меня мурашки по спине – вот он момент! Рванул по краю - Саша, дай! И он услышал мой мысленный позыв. Или увидел начатое движение. Длинный диагональный пас всем за спину.

Два защитника, последний оплот обороны, передо мной, несутся к тому месту, куда опустится мяч. Опережаю их буквально на мгновение и легко, одним движением, обыгрываю обоих.

Футболистам известен этот приём, когда мяч носком одной ноги накидывается на пятку второй, и он – оп! – летит через голову вперёд. Только я проделал это на скорости и в тот самый момент, когда из длинной передачи он опускался на землю.

Два защитника остались за моей спиной и без мяча. Они столкнулись даже. Конечно, то была ошибка – не следовало атаковать обоим сразу. Расслабились – мяч во втором тайме за среднюю линию почти не выходил - и поплатились.

Дал сильный пас себе на ход. В том был умысел выманить воротчика из рамки. И он клюнул - кинулся к мячу, надеясь опередить меня. Да где там! Я обыграл его и перепрыгнул, бросившегося в ноги с явным желанием сфолить.

Путь к рейхстагу был расчищен.

Вколотил мяч в сетку, подобрал и помчался с ним по кромке поля вдоль беснующихся трибун.

- Вот что мы хотели сказать! – рявкнул Гусев в микрофон и пустился в пляс по комментаторской кабине.

Плясали второй тренер с врачом команды, положив руки на плечи, уткнувшись лбами. Главный вертел головой, поправляя отсутствующий галстук. Митрофаныч утирал слёзы, плакал, не стесняясь.

Пока соперники устанавливали мяч в центре поля, Аршавин поднял руки над головой, привлекая внимание команды.

- Играем на Гладыша, - влепил капитан кулак в ладонь. – У него пруха.

Пруха позволила мне за четыре минуты до окончания матча вкатить ещё один гол.