Клуб любителей научной фантастики

Путь к себе

Потом был пригородный автобус. Пыхтел, тужился, прыгая на кочках, и пылил во все щели. Чёрный мундир стал серым - рановато облачился, надо было по приезду.

Наконец «ПАЗик» выкатил на околицу, распахнул двери.

Здравствуй, маленькая родина! Челом бьёт Ефима Гладыша прямой наследник.

Воды немало утекло – не узнаю села. Разбитый, но асфальт на дороге. Дома обшарпанные, но кирпичные, двухквартирные - модные теперь, и не только в деревнях.

Это центральная улица. Сворачиваю в проулок. Цел ли дом? Узнаю ли? Да как же не узнать? Память двойника подсказывает финал пути – вот он терем, рубленный дедом. Изменился, старина - потемнел ликом, огруз статью. А тополёк-то небо подпирает! И от его пыльцы позеленела дощатая крыша.

Приподнял щеколду, толкнул калитку. Чистый уютный дворик. Рукомойник на тополе – летний вариант. Пусто во дворе, пусто на веранде.

- Есть кто дома?

Должны быть – ведь открыто.

- Кто там? – хриплый басок.

Прохожу горницу, вижу в спальне на кровати дородного мужика.

- Здрасьте.

- Ты кто? А, должно быть, внук Валентины Ивановны. Ну, проходи, присаживайся. С приездом.

Протянул лапищу:

- Меня Вовой зовут. Извиняй, встать не могу, чаем напоить с дороги, или чем покрепче. Щас Любка придёт, обожди.

Я присел на табурет. Он покряхтел, поворачиваясь на бок.

- Вот лежу, как богатырь былинный, жду, когда старцы придут, из ковша воды напиться. А напоил бы, как тебя зовут?

- Лёшей, - потыкался в кухне по углам, нашёл ковш, воду и принёс Вове Муромцу.

Тот опорожнил посудину, утёр губы:

- Лёшей это хорошо.

Хлопнул себя по коленке:

- Не ходят костыли проклятые, а то бы я о-го-го…. И в лавку сбегал.

Из глубин памяти всплыл эпизод, где мы пересекались – ну, точно, ухажёр из сибирского села Лебяжье. Мы подрались там из-за Любочки.

- Билли.

- А я его видел?

- Ах да, ты ж тогда ещё во флешке обитался.

На веранде лёгкие шаги.

- Любка, - Муромец откинулся на подушку и придал лицу строгое выражение.

Я вскочил с табурета, одёрнул китель. Здравствуй, Любушка, жена моя законная, президенша и хранительница, нимфа звёзд.

- Алексей Владимирович? – Л. Чернова подала мне руку. – Здравствуйте. С приездом.

Всматриваюсь в любимые глаза – нет радости от встречи. Тоска в них неземная и усталость. Господи, ты ли это, любовь моя, не узнаю.

- Ты сухой? – это Люба Вовке Муромцу.

Тот запунцевел.

Она ко мне.

- Ваши вещи? – кивнула на чемоданчик. – Давайте в горнице устрою.

- Нет-нет, - махнул за окно. – Если можно, в малухе. Летом всегда там спал, чтоб не тревожить бабушку поздними приходами с улицы.

- Умерла Валентина Ивановна, - горестно сказала Люба. – Схоронили.

- Давно?

- Если на недельку задержитесь, накроем стол на сорок дней.

- Быть по сему.