Клуб любителей прозы в жанре "нон-фикшен"

О чем стонало Займище

- А сил где взять? – прошлёпал Вовка Нуждин посиневшими губами. – Не доплыть до берега. Эта тина проклятая за руки цепляет… ну, прям, как русалка.

- Так и здесь не фонтан. Решайтесь – надо выбираться. Беда, ей-бо, с вами - вечно вы скулите. Добавьте немного отваги – и вперёд!

- Может, ты сам сплаваешь и пригонишь сюда другую лодку?

- Нет, вы посмотрите на этих плакс – рвались к приключениям.… Ну, тогда я поплыл. А вы как хотите, выбирайтесь и не позорьтесь – не орите на всю округу.

- Мне нравится твоя позиция: «поплыл», – сказал Гошка хмуро. - А мне, значит, и за лодку ещё отвечать.

- Но ведь вы меня  не слушались, и сами затеяли свою дурацкую море-качку.

- Мне твои пиявки и русалки до фонаря, мне надо лодку вернуть на место.

- А что ж ты, родимый, орёшь тогда?

- За компанию…

- Да ну его, - отмахнулся Пашка, не попадая зубом на зуб, и опять начал вопить. – На помощь! Люди! Тону!

Его неистовые вопли, наверняка, были слышны и в посёлке. По крайней мере, с берега опять окликнули:

- Эй, артисты, антракт у вас будет? В буфет, не пора ли?

Стук шеста и плеск воды привлёк моё внимание. Со стороны плёса по проходу к нам шла лодка, а в ней двое пацанов с Октябрьской улицы – закадычные наши недруги и обидчики.

- Ну, влипли, докричались, - пробормотал я и покинул затонувшую кучу, шагнул в сторону, подминая камыш. Впрочем, держал он неважно.

- Какие люди! – восхитился Губан, самый противный из всех мерзавцев Октябрьской улицы. - Или это их сырые головы? Эй, орлы, где ваши задницы? Ну, показывайте.

И мои друзья дружно полезли спасаться в лодку к врагам. Вот бы и её утопили! Но Губан процесс контролировал:

- Не все сразу. А может, я и не возьму всех. Вовчик, давай.

Ещё бы! Нуждин жил на перекрёстке Октябрьской улицы, а по слухам, и в родстве с Губаном состоял.

- Кого ещё возьмём?

Вторым спасся наш герой Пашка.

- Эй, Гандыль, жить хочешь?

Это было очень обидное прозвище Гошки Балуева, его он никому не прощал. Но тут…

- Хочу.

- Залазь. Эй, дурила! Куда попёр? Вертайся – утопнешь.

Это, наверняка, мне. Я попытался придумать, чтобы такое сказать Губану обидное, но в голову ничего не приходило. Я просто карабкался через топь по камышу. Я едва успевал выдернуть одну ногу, как вторая уходила в воду по самое основание. Губан попытался меня догнать, но лодка его, не пройдя и десяти метров по моему следу, застряла в камышах. Они вернулись и скрылись из виду.

Положение моё было отчаянным. Я инстинктивно выбирал камыш погуще и шаг за шагом уходил прочь от берега вглубь Займища. Остановиться не мог, по известной уже причине, и мечтал встретить на пути лабазу или ондатровую хатку, чтобы отсидеться и перевести дух. Но если не найду и выбьюсь из сил – неподвижного меня трясина мигом заглотит. Может быть, разумнее было вернуться, но тогда это надо было делать сразу – теперь уже столько пройдено, столько сил потеряно, что и возврат, как и неизвестность впереди, могут быть чреваты.

Сначала я не хотел сдаваться на милость врагам на глазах трёх балбесов, которых успел возненавидеть, а теперь уже действительно было поздно. Я понял, что жизнь моя в данный момент целиком зависит от случая, и, может быть, ей пошёл уже финальный отсчёт, но не хотелось этому верить. Глядя, как камыш погружается, и вода стремительно поднимается по моей ноге всё выше и выше, думал, что вот-вот наступит миг, когда она также стремительно доберётся до моего рта. Может быть, случись всё иначе, я бы жил ещё довольно долго, окончил школу, потом институт, стал бы работать и написал, как обещал, книгу о моём отце. А теперь я утону, и даже тела моего, облепленного пиявки не удастся разыскать. Хотелось реветь.