Клуб любителей прозы в жанре "нон-фикшен"

Ходили мы походами

Фрумкин плевался на этот рассказ, а Ольга с удовольствием повторяла его каждый вечер - не ладили они между собой, руководители наши.

Когда страшные истории иссякали, и не хотелось спать, Серёга Бобылев брал гитару и хрипловатым баском под Высоцкого затягивал:

Мы лежим с тобой в маленьком гробике

Ты мослами прижалась ко мне…

Тут же все включались:

Череп твой аккуратно обглоданный

Улыбается ласково мне..

Голос Серёги поднимался в вибрирующие высоты:

Ты прижа - алась холодною косточкой

И лизнула меня в черепок.

Разобрать этот гробик по досточкам

И на воле попрыгать чуток.

Потом опять опускался в могильные глубины и мрачно хрипел:

Но у смерти законы суровые:

Тяжела гробовая доска.

Не поднять эту доску дубовую.

Забирается в кости тоска.

После такого эпоса страшно оставаться костровым – перед тобой огонь, а за спиною тьма. Вдруг выскочит костлявая рука из мира загробного ….

- Серёга, давай про паренька….

И Бобыль не отказывал:

Путь до кладбища далёк, шла я вдоль и поперёк,

Вдруг из гроба вылезает полусгнивший паренёк.

Это была очень весёлая песенка.

Вот меня он увидал и по полю поскакал

На скамейке у могилы он меня поцеловал.

Наши дамы пели её с особенным удовольствием и двусмысленно озирали нас.

А в этом деле не беда, что повылазили глаза,

Восемь рёбер не хватает, и всего одна нога.

Фрумкин жил с нами в палатке, питался из одного ведра, но держался особняком – у костра недолго сиживал, и всегда молча. Пригодился он, когда нас начала прессовать местная шпана. Но перед тем произошёл один развесёлый случай.

Встаю однажды на рассвете. Костровой Деньга (Толик Деньгин) приветствует:

- Чего не спится? Ольга не даёт?

- Не даёт, змея, - отвечаю в тон двусмысленно.

- А мы ей титьки сейчас сажей вымажем, - и чернит головешкой свою ладонь.