Клуб любителей прозы в жанре "нон-фикшен"

Проказница Верка

Возле дома прильнула, не хотела отпускать.

- Знаешь, вдруг почувствовала себя замужней. Понравилось. Ты женился, если б уступила я?

- Я и сейчас готов.

- Врёшь ты всё. И парни врут все.

- За всех не знаю, за себя отвечу – рано или поздно всё равно надо жениться, отдавать жене получку, водить в садик детей. Так лучше на тебе – ты нравишься.

- Молодец! Правильно мыслишь. И не обижайся – всё у нас с тобою впереди.

Она чмокнула меня в щёку и убежала домой.

Не мог дождаться окончания дня. Трудился на стройке и думал о Верке: если она сегодня скажет, давай поженимся – придётся согласиться. И странно, размышляя о женитьбе, не о её загорелом упругом теле думалось мне, а о том, как сумею прокормить семью я, бедный студент, где станем жить. Но отступать был не намерен – в ЗАГС, так в ЗАГС. 

Верка шла навстречу, прекраснее вечерней зари. Говорят иногда, глаза лучатся счастьем – так это был тот самый именно момент. В них столько было нежности мне адресованной и ликованья, так украшавшего её, что ею нельзя было не любоваться. И я любовался, а она ещё больше млела под моим восторженным взглядом. Весь окружающий нас мир куда-то отлетел, наедине оставив с нашим счастьем.

Но он продолжал существовать, хотя и вне нашего сознания. И происходили в нём разные вещи. Например, издали доносился нестройный дуэт пьяных голосов:

- Загу-загу-загулял, эх, загулял парнишка, да парень маладой…  маладой, в красной рубашоночке, харошанький такой….

Витька Стофеев с Гошкой Балуевым где-то напились и теперь солировали на вечерней улице. Потом стали прощаться.

- До завтра, Витя!

- До завтра, Георгий Иваныч!

Расстояние между ними увеличивалось – голоса крепли.

- Спокойной ночи, Виктор Георгич!

- И тебе, хороших снов!

Гошка наткнулся на нас - взглядом наткнулся, выхромав из-за угла.

- Ви-итька-а! Слышал новость?

- … у-ю? – донеслось с соседней улицы.

- Верку распечатали!

Небо обрушилось на нас. Нет, ледяная глыба. И раздавила наше счастье.

Верка прыгнула от меня спиной вперёд. Как от прокажённого. Её широко распахнутые  глаза не лучились больше нежностью. В них застыл полярный хлад ненависти, бездонное море презрения, в котором без плеска утонула моя несчастная фигура. Навсегда.

Верка скрылась за калиткою ворот. Я схватил Гошку за грудки:

- Сволочь! Что ты наделал! Я убью тебя сейчас!

- А что, ты её не чпокнул?

- Я сейчас тебя чпокну, тварь хромая! – я швырнул его в кювет, и Гошка послушно полетел, кувыркаясь в репье и чертополохе.

Что делать? Я не мог даже избить его, срывая злость - он был пьян, он был колченог, он был моим другом.

Ушёл домой и до отъезда на учёбу на улице не появлялся. Страдал, подло и глупо подставленный лучшим другом. Не находил слов оправданий перед Верой и боялся ей показаться на глаза. Терзался. Она ведь знает, что всё это не правда, что я люблю её, так пусть простит. Нет, она теперь не верит в мои чувства, думает, что я трепач. Хоть в петлю лезь! Потом пришла спасительная мысль – а может, то судьба? Не рано ль вы, Анатолий Егорыч, узы Гименея примерить собрались? Как говорит отец наш мудрый – сперва определись, потом женись.

Успокоив сердце, в Челябинск укатил.