Клуб любителей прозы в жанре "нон-фикшен"

Кум черту, шурин королю

Окружили толпой. Смагин:

- Спал с Любашкой? Только не ври - твоя жизнь в твоих руках.

Что сказать? Я огляделся - показалось, все жаждут моей крови. За что?

Моё молчание Смагин истолковал как согласие.

- Выбирай: или я тебе сейчас в хайло дам, или после уроков дерёмся за туалетом.

- Долго ждать! – воскликнул Юрка Казанцев и ударил меня.

Нет, только попытался. Я отпрянул и сам его ударил. Маленький он и хилый, чтоб меня лупить. Улетел в угол, где на стойке плакаты покоились, обрушил их на себя.

Я понял, что участь моя решена, ждать пощады не приходится, времени на переговоры не было, и бросился в атаку – помирать так с музыкой. Три или четыре личины успел достать кулаками. И тут сильнейший удар в мой подбородок остановил этот стремительный наскок. Я побежал спиной вперёд, запнулся о кафедру, упал поясницей на преподавательский стул, кувыркнулся и боднул темечком батарею отопления.

Наверное, отключился на какое-то время, потому что, когда начал соображать, картина предстала такая - все ученики, включая девочек, стоят у своих парт, Казанчик плакаты вешает на стойку, Смагин отряхивает меня и причитает:

- Как же ты неловко? Угораздило ж тебя!

Учитель заглядывает мне в глаза:

- Агарков, с тобой всё в порядке?

Я сплюнул половинку зуба на пол и кивнул головой - ну а как же!  - челюсть набок, из волос струйка крови по щеке.

- Иди, умойся и возвращайся на урок.

Смагин меня в умывалку сопроводил, был суетлив и обходителен. Только был момент – когда я наклонился к раковине, он очень больно сдавил мне пальцами шею. Силёнка у парня была – не отнять. Потом хватку разжал и похлопал меня по загривку:

- Нормальный ты пацан, Толян.

Об этом он ещё раз заявил после школы, когда толпа разъярённых одноклассников собралась предъявить мне за содеянное счёт.

- Короче, кто тронет – пеняйте на себя.

И настроение коллектива разом поменялось. Все подходили с дружескими изъявлениями, хлопали по плечу:

- Здоров ты, Агарыч, драться. Где научился?

Казанчик:

- Я думал, стенку прошибу!

Шестёрки! Дулся на друзей  - они болтали о своём и прятали глаза. Тогда я:

- Сами в привратники записались?

- Смага велел.

Вот так! Дала трещину наша старая дружба. Эх, вы, великие каманчи!

Смагин ещё не мало «подвигов» совершил, прошумевших в Увелке - дрался с ментами, когда они его из дома забирали, убежал по дороге из автозака - причём нырнул в его открытое окно с наручниками за спиной, избил учителя вечерней школы, и его оттуда выгнали. В конце концов, получил судимость на полтора года, а когда вернулся, Увелка была под властью королей. 

Смага во все лопатки кинулся добывать себе место в свите. Кружил вокруг Фирса - тот сигаретку в зубы, Витька с зажигалкой лезет. Откроет рот король, Смага на полусогнутых - чего изволите? А уж к кому задраться - Поддубного напрочь оттеснил. Только суета не впрок. Как-то увидел чету Фирсовых, гуляющих с ребёнком - цап малышку на руки, а та в рёв. Мамаша дочку отняла, а Константиныч так пятернёй приложился, что незадачливая «нянька» кувыркнулась под скамью, потеряв сознание, а потом оказалось - и половину слуха.

Смага не унялся и ко мне:

- Познакомь с Евой.