Клуб любителей прозы в жанре "нон-фикшен"

Возвращение блудного сына

Оставив нежелавшую расходиться толпу, пошёл в общагу – уже темнело, и накрапывал дождик. Жгло разочарование, и я был зол на себя за то, что как дурак, разоткровенничался перед демагогами. Присел на лавочку у общаги в сквере – здесь, под густой кроной ясеня было сухо, и было слышно, как шелестела листва под дождём. На мгновение вновь себя ощутил брошенным и одиноким.

Вахтёр на входе в общежитие:

- Ты Агарков? Тебе повестка из военкомата.

Я посмотрел на ящик с ячейками, подписанный буквами алфавита и прибитый к стене. Буковка «А»…. Точно, лежит. Точно, повестка от военкома – явиться по адресу туда-то и во столько такого-то дня.

- Что забирают? – вахтёр посочувствовал.

- Съездим, посмотрим – кто кого.

В военкомате вручили другую повестку – на расчёт с гражданской жизнью. Короче, забирают меня в доблестную, которая всех сильней, на срочную службу.

- Вообще-то у меня освобождение, - осторожно заметил я. - Учусь в ЧПИ, а там военная кафедра. Так что могли бы стать коллегами, товарищ капитан.

- Было да сплыло твоё освобождение, - усмехнулся работник военкомата. – Каждый год, что ль тебе давать? Эдак до старости закосишь.

Спорить не стал. Пошёл в деканат, предъявил документ, и мне оформили академ на период службы – потом обещали восстановить, когда вернусь. Если не сгину…

Нужна была комсомольская характеристика, а у нас, в ДПА-101, ещё и комсорга не избирали. Поехал в прежнюю свою группу ИС – теперь уже – 223. Она снова была на картошке, на тех же полях того же совхоза и ютилась в тех же бараках, как в и прошлом году. Встретили меня радушно, если не сказать восторженно. Вспомнили о скором моём дне рождения и назад в город не отпустили. Да я и – по понятным причинам – туда не рвался. Работал с ребятами в поле, рубал в столовой, ночевал в бараке. Отпраздновали день моего девятнадцатилетия костром на берегу, печёной картошкой, водкой, песнями под гитару и игрой в бутылочку.

Вернулся в город, получил деньги на стройке, накрыл стол ребятам в общаге, собрал вещички и потопал в военкомат. Здесь нас, призывников, уже поджидали. Но пока оформлялись документы, усадили в Ленинскую комнату, где женщина – военный юрист – нудно читала нам наши права, то есть права военнослужащих, разумно считая, что обязанности нам и без неё доведут.

Какой-то хорёк низкорослый явился долг платить Отчизне в сильно подогретом состоянии, и сыпал нецензурщиной, ничуть не стесняясь присутствия дамы.

- Слышь, крысёныш, - окликнул я его. – За базаром следи.

- Ты на Колупаевских? – задохнулся он удивлением.

Ответить мне не дал прапорщик, заглянувший в Ленинскую комнату. Женщина обратилась к нему с просьбой приструнить непоседу - указала на матершиника и брезгливо поморщилась. Прапор вывел его - обратно паренёк вернулся сам, неся на спине жухлые листья. А когда отъезжали в автобусе к пункту призыва, колупаевский состроил прапору рожу, ощерив пробоину в зубах. Я подметил и подумал - хорошенькое начало. Но вздохнул глубоко и свободно: наконец-то все мои прежние заботы и беды – менты с бандитами, и Абузар с его тайнами – остались позади. Впереди новая жизнь.

На сборном пункте в Копейске меня занимал единственный вопрос – где придётся служить? Вразумительного никто ничего не ответил, а всучили медицинскую карту призывника, и пошёл вместе с остальными проверять по кабинетам своё здоровье. Между прочим, в этой самой карте был прописан номер команды – 300А. 300 – вскоре выяснил – означали погранвойска. А где ещё служить парню с Урала? Вот что такое литера «А»? Спрашивал призывников – никто не знает. Кто-то предположил – наверное, в аэропорту сидеть, иностранцев досматривать. Такой расклад меня вполне устраивал. Сидеть за стеклом и взглядом раздевать и ощупывать иностранок. Но нашлись знатоки, разбившие мои иллюзии:

- Куда смотрите, лупоглазые: здесь же ясно писано – «плавсостав». На морской границе ты, пацан, будешь служить, а не в столице.

Тоже ничего, только иностранок там, жаль, не будет. И ещё вспомнил родных - они и не ведают пока, какой сюрприз я им тут приготовил. То-то будет упрёков и пересудов. Даже писать не хочется. Сестре, правда стоит – пусть подивится, как её брат-рахит в морские пограничники попал.

А комиссия шла своим чередом.

- Спустите трусы…. Повернитесь… Наклонитесь… Раздвиньте ягодицы… Годен…