Клуб любителей прозы в жанре "нон-фикшен"

Три напрасных года

На следующее утро только мыльными ладонями по лицу провёл, мне кулак в голову прилетел - кожа на щеке лопнула, поцеловавшись с краном. Ах, туды твою!

Глаза промыл, смотрю - Терёшкин рядом фыркает.

- Серый, ну, что ж ты - поставили смотреть, а ты подслушиваешь.

Крутит круглой своей бестолковкой:

- А я что, я ничего. А ты чего?

А у меня кровь по щеке, под глазом синева разливается.

Постовал:

- Терпеть больше нельзя – надо что-то делать.

Вечером в личное время пошли с ним во второй кубрик и прямо к Моторину:

- Твоя работа? Открыто посыкиваешь побазарить?

Нас окружили ребята:

– В чём дело?

Обсудили все нюансы, дали добро на поединок. В курилке – есть и такая в роте, под крышей, приличная, в смысле размеров, по углам урны – закрылись четверо: мы с недругом, конечно, Постовал и Игорь Иванов, командир отделения Моторина. Остальные слонялись по коридору, страхуя на случай чего.

У Моторина вид сельского пройдохи – хитрые глазки и круглое мясистое лицо, напоминающее сортирного червя. Драться он не умеет, но силенкою не обижен - такие в потасовку лезут по пьянке или от великой злости. Мне надо его разозлить, на это расчёт - кинется очертя голову, и я уложу его хорошим ударом: чего тут с ним прыгать, изображая Мохаммеда Али.

- Что, опарыш, звенят коленки?

Он стоял, набычившись, опустив руки, сжав кулаки. Лицо его наливалось краской. Я переступал с ноги на ногу, поводил плечами. На это тоже был расчёт. Пусть мельтешат в его глазах – он рванёт, я подставлю плечо и резко уберу. Он и уйдёт в пустоту, а потом встретиться с моим кулаком.

Что-то медленно мой противник злостью наливается.

- О-па! – я сделал выпад и назад. – Не дрейфь, моряк ребёнка не обидит.

Стоит, сволочь, желваками играет.

- Опарыш, ты зачем женился? Ты же педик – тебя самого надо….

Он сорвался с места, промахнулся по моему плечу и напоролся подбородком на встречное движение кулака. Высоко взбрыкнул ногами – как фигуристка коньками. Грохнулся спиной на кафельный пол. Затылком попытался разбить мозаичную плитку – не смог.

- Всё, - сказал я.

- Нормалёк, - оценил Постовал.

- Закончили, - подтвердил Иванов. Он был лучшим гимнастом роты, и всё поглядывал на Постовала, который на первенстве отряда получил кандидата в мастера по гиревому спорту. Поглядывал и прикидывал: не придётся ли драться ещё и секундантам.

- Нет, не всё, - прохрипел за моей спиной Моторин.

Он уже поднялся на четвереньки и мотал головой, пытаясь остановить вращение Земли. Опираясь на подошедшего Иванова, встал на ноги и оттолкнул его.

- Я готов, - сказал Моторин, мотая головой.

- Похвально, - я обошел его по кривой.

- Парни, кончайте, - подал голос Игорь Иванов.

- Заткнись, - посоветовал Постовал.

Противник был в моей власти - он стоял на ногах, но себя не контролировал. Я мог затащить его в гальюн (сортир) и макнуть рылом в очко – была такая мысль. Мог усадить задницей в урну, вдавить, сравняв коленки с плечами, и тогда без посторонней помощи ему оттуда не выбраться. Я мог сделать с ним всё, что угодно.