Клуб путешественников

24. Межсезонье. Музыка для Аннели

Аннели бежала по улице и куталась в шарф от холодного ветра.

Осень как-никак. Поэтому холодно и ветер. Да и вообще - сплошные проблемы.

Когда она явилась в конце лета домой без скрипки, то выслушала про себя столько, как не слушала за всю свою жизнь, наверное. О том, какая она бестолковая, несамостоятельная и неблагодарная. И о том, что скрипку ей покупали не для того, чтобы она играла на ней в подворотнях. И вообще рожали её не для того, чтобы она болталась по городам и весям, словно безродная и бесприютная.

И раз так - то нечего дурью маяться, хватит. Никакой больше музыки, пусть она уже идёт и учится чему-нибудь приличному. Экономику изучает или педагогику.

Мало того, что пришлось всё это слушать, так ещё и педагогика с экономикой разом внушали дрожь и отвращение. Представить только - учить это, а потом ещё и заниматься этим тоже. Нет, нет и ещё раз нет.

Но сначала нужно было определиться с ближайшими задачами на жизнь.

На удивление, задачи решались. Она сказала, что пошла на подготовительные курсы, а сама устроилась официанткой в кафе. Днём она подавала там бизнес-ланчи, а вечером шла ещё в одно кафе, где играл её приятель-музыкант, и иногда пела там. Когда выплатили зарплату, удалось снять крошечную квартирку под крышей, в запущенном состоянии, зато с отличным видом. И тогда можно было сказать родителям, что она пока поживёт сама и съехать.

Родители её не удерживали. Они полагали, что голодная самостоятельная жизнь быстро наскучит, и она вернётся домой. Но прошло уже три месяца, а домой Аннели так и не вернулась. Да, там комфорт. Но спокойствие ей сейчас дороже любого комфорта этого мира. А на новую скрипку можно заработать.

Весточка из лета показалась добрым знаком - ей вдруг написал Себастьяно, обаятельный морской разбойник, если бы ещё был человеком - вообще бы цены ему не было. А так встретились - и хорошо. Есть, что вспомнить.

Но он написал сам, и спрашивал, как жизнь, и говорил, что дела привели его в её город, и это означало, что с ним всё в порядке. Конечно же, они договорились о встрече.

И сейчас Аннели бежала сквозь ветер и холод в ресторанчик, где он должен был её ждать.

Он ждал её, и был очень рад её видеть, и она поняла, что тоже очень, очень рада встрече. Она рассказала о своей самостоятельной жизни, он - о нескольких городах, в которых успел побывать. И если города остались кадрами в телефоне, то самостоятельную жизнь и свою квартиру-то можно было показать, и Аннели позвала его в гости, но Себастьяно покачал головой, сказал, что этим вечером его ждут за городом, а вот дальше - будет видно. Договоримся.

А потом он взял с соседнего стула футляр очень характерной формы и поставил перед Аннели.

Аннели дрожащими пальцами открыла замки… всё верно, внутри была скрипка. Нет, не её потерянный инструмент, ту она знала по сотне мельчайших примет, но - скрипка.

Себастьяно, не глядя на неё, сказал, что ту самую разыскать не удалось, но удалось добыть вот эту. Мастер, у которого она отыскалась, сказал, что ей сто лет. Сто лет - это же нормально? Она звучит, на ней играли при нём, и звучит хорошо. Но если Аннели скажет, что она не годится…

Аннели не могла вымолвить ни слова.

А когда смогла, то прошептала, что, конечно же, она годится. И это самая прекрасная скрипка на всём белом свете.

Потому что это значило, что она может бросить своё кафе, и пойти играть в оркестр - её звали, а потом, может быть, и не только в оркестр…

Нет, не так.

В её жизнь просто возвращалась музыка. И вместе с ней - счастье.