Клуб "Твайлайт". Часть 2

Размер шрифта: - +

Глава 1

Глава 1

 

Мергелевск, сентябрь 2018 года

 

— Мертвечина, — резко бросил Кардашев, бросая карандаш на столик.

Марина вздрогнула. Художник потёр веки под очками и, не поднимая на неё глаз, продолжил:

— Когда я вас впервые увидел, Марина Павловна, несколько месяцев назад, вы были утомлены и печальны. Но даже тогда в вас было больше жизни, чем сейчас. Я не знаю, с чем это связано и, признаться, не хочу знать, но я два года искал подходящую натурщицу и, когда нашёл, выяснилось, что она не может выполнять взятые на себя в результате контракта обязательства… Марина Павловна, вы действительно думаете, что вы просто сидите, а я просто вожу кистью по холсту? В вас было то, что нужно мне – свет! Я пишу не людей, не природу – я пишу Душу! Я пишу душу женщины! Мне трудно писать того, в ком нет души! Должны же быть хоть какие-то эмоции, чёрт возьми! Даже сейчас! Вот я вам выговариваю, а вы?!... Нет, так не пойдёт. Я терпел день, два, неделю, почти месяц. Боюсь, мы с вами не сработаемся.

Марина кивнула, встала, привычно собрала платье складками, двинулась в подсобку.

— И выкиньте это платье, наконец! — раздражённо крикнул ей вслед художник. — Где вы его откопали? Оно ужасно! Месяц работы – коту под хвост!

Марина вышла в большую гостиную из студии прямо в зеленом «реквизите», сползавшем с плеча, поднялась на второй этаж и села на подоконник у лестницы, подобрав шуршащую ткань. Шёл дождь. С козырька сбивались в ворохи дождевые потоки, барабанили по плитке у эркера. Стекло запотело, и Марина провела по нему пальцем.

Первые недели сентября были горячими и пыльными. Зной высушил листву на деревьях, сад пожух, и полив не помог. И вдруг разверзлись небеса – осень подкралась, прячась во влажных ветрах и пожелтевшей траве, а потом задорно сказала своё «бу!». «Белый Налив», который был виден со второго этажа, ещё держался, но ливень смывал покорёженные пеклом листочки, открывая вид на соседский сад. Марина смотрела на него каждый день, сидя на подоконнике и поджидая Игната, который возвращался из университета к позднему обеду, и обнаруживала всё больше деталей: деревянные фонарики над прудиком, уже пустым, готовым к зимовке, с обрезанными осокой и циперусом, флюгеры на гараже – целый рядок латунных фигурок (Алиса, Кролик, Шляпник, Чеширский кот, Гусеница), лавку-качели на ажурных цепях. Сегодня ничего нового не открылось. И дом был, как всегда, заперт и пуст.

Марина переоделась в своей комнате, свернула зелёное платье. Жалко его выкидывать – красивое, она оставит его в комнате.

Внизу хлопнула дверь. Игнат. Пронёсся топотом по лестнице, заскочил в свою комнату, выскочив, ворвался, как всегда, несмотря на постоянные замечания и недовольство Марины.

— А чё? Открыто было.

Марина, вопреки обыкновению, промолчала. Она собирала с полок вещи, складывала их в сумку и рюкзак. Застыла у кровати, на которую плюхнулся внук художника, – рюкзака и сумки не хватало, вещей накопилось много.

— Куда собралась? — спросил Игнат и, не дожидаясь ответа, продемонстрировал Марине яркий диск. — Смотри, что я из бокса заказов забрал. Дипломные спектакли выпускников ГИТИСа.

— Игнатик, а почему ты не на режиссуру поступил, а на продюсерство? — спросила Марина, отворачиваясь и стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ты же кино любишь.

Парень тут же надул губы:

— Это в Москву надо ехать. Меня дед не отпустил. Он считает, я там от рук отобьюсь.

— Да уж,— вздохнула Марина, вспомнив кальян. — С другой стороны от продюсерства до режиссуры не так уж и далеко.

— Да ну, ФПР – скука! Нудятина! Год учусь, ничего нового не узнал.

Марина фыркнула.

— Давай устроим сегодня закрытый показ! Поржём! Чипсы и кока-кола, — Игнат смотрел на неё умоляюще, мило подняв бровки.

— Слушай, — она бросила несколько вещей в фирменный бумажный пакет из магазина. — Боюсь, не получится. Я ухожу. Твой дед меня уволил. Во мне нет души. Мне жаль. Ты так и не показал мне тот фильм… ну, который ты снимал, с твоей девушкой в главной роли…

Игнат приподнялся, опершись на локти, и поглядел на неё круглыми глазами:

— Подожди, не уходи никуда. Я разберусь.

Сорвался и исчез – только топот по лестнице. Марина вздохнула и села на кровать. Куда теперь? В планах было позвонить музыканту Саше из «Васанты», но на «личной» ее карте почти нет денег. Саша предложил ей интересный вариант: учиться и работать в Индии. Ей это по зубам, она так и делала в Швеции, однако для поездки нужен первоначальный капитал. В последнее время Марина чересчур уж расшиковалась. Кардашев, конечно, человек честный, заплатит ей за этот месяц, но этого хватит, только чтобы снять недорогое жильё и перебиться до новой работы. Сезон почти закончился. Можно устроиться на базу отдыха, с расчётом на бабье лето, но… Марину передёрнуло, когда она подумала о капризных отдыхающих, придирчивых администраторах и тяжком труде. На хорошее место её вряд ли возьмут, а старые, дешёвые, совдеповские варианты – это скверные душевые и туалеты, общие на этаж или для нескольких домиков, шумные клиенты, решившие сэкономить на отдыхе, но считающие обслуживающий персонал быдлом. Опять потные мужские руки, «случайные» прикосновения, пьяное дыхание, украдкой стянутые с мылом обручальные кольца, ревнивые жёны. Если уж искать работу, то в клубах и барах. Там тоже несладко – в глазах посетителей Марина всегда останется потенциальной поставщицей определённого рода услуг, но она уже не маленькая испуганная девочка, и случай со Степаном это доказал.

Марина встала и подошла к окну. Что ж, Золушка заигралась и засиделась. Пора возвращаться к мышам и тыквам. У неё, как в сказке, имеется свой дедлайн – возвращение хозяина соседского дома. Странно, ей почти всё равно. Георгий Терентьевич может сколь угодно её ругать, но внутри действительно нет эмоций. Наверное потому, что в начале, когда она прочитала почту в электронном ящике (и то последнее письмо) и узнала, кто живёт по соседству, их было слишком много. Однако невозможно постоянно засыпать и просыпаться с одной мыслью в голове – рано или поздно перегораешь.



Тата Ефремова

Отредактировано: 09.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться