Клубная карта для злодейки

Глава 1. Последний контракт

Москва, Ночь. Клуб «Страна чудес».

Запах в моем кабинете сегодня особенный. К дорогому виски двадцатипятилетней выдержки, которым я полирую стресс, и терпкому аромату сигар, что тлеют в пепельнице для особо щедрых гостей, примешивался запах паники. Самой чистой, беспримесной паники, от которой у пота появляется приторно-сладковатый оттенок.

Мой визави, господин Петровский, сидел в кресле напротив, вцепившись в подлокотники так, будто они были спасательным кругом, а сам он только что сошел с «Титаника». Костюм на нем был от известного бренда, часы — дорогие, швейцарские, а вот морда лица... морда лица была та еще. Затравленная, потная и абсолютно «лоховская».

— Алиса, ну это просто смешные деньги, — просипел он, пытаясь изобразить улыбку. — Давай я тебе наличку прямо сейчас подгоню, и разбежались?

— Смешные деньги, говоришь? — я откинулась на спинку своего кожаного кресла, лениво покручивая в пальцах ручку. Стержень был холодным, металлическим — приятный контраст с жаром, идущим от батарей под окном. — А знаешь, Петровский, я вчера в цирке была. Там клоун тоже смешным был. До тех пор, пока ему в глаз не дали.

Он дернулся. Я улыбнулась. Это был не флирт, это была прелюдия к раздеванию. Только раздевать я собиралась не его тело, а его банковский счет.

— Ты мне должен три миллиона рублей, — спокойно перечислила я, загибая пальцы. — По расписке. Сроки вышли три недели назад. Проценты капают, как из худого крана. А теперь ты приходишь и предлагаешь мне пятьсот тысяч отступных? Ты бы еще мелочь из кармана высыпал на стол, для ровного счета.

— Алиса, бизнес встал...

— Бизнес у проституток встает, Петровский, — перебила я, подаваясь вперед и ставя локти на стол. Стеклянная столешница приятно холодила кожу. — А у тебя просто руки из жопы растут. Я тебе дала деньги под раскрутку, потому что ты клялся мамой, что у тебя эксклюзивный контракт с сетью отелей. Где контракт, Петровский?

Тишина в кабинете стала звенящей. Слышно было, как за толстым стеклопакетом, где-то далеко внизу, шуршат шины по мокрому асфальту, и как в приемной секретарша Леночка перебирает бумажки, стараясь не дышать.

— Нет контракта, — наконец выдохнул он, сдуваясь, как проколотый шарик. — Меня кинули партнеры. Я почти на нуле.

— О, ну вот, — я развела руками. — Другое дело. Зачем было мне голову морочить про бизнес? Пришел, покаялся, поплакал. Теперь будем решать твою проблему.

Я встала из-за стола. Каблуки-шпильки мягко утонули в пушистом ковре. Подошла к бару, налила ему на пару пальцев виски. Протянула стакан. Он взял, как робот, и залпом осушил, даже не почувствовав вкуса. Я смотрела на его кадык, который ходил ходуном, и чувствовала себя хирургом, который уже наметил линию разреза.

— Вот что, дорогой, — сказала я, присаживаясь на край стола прямо напротив него, скрестив ноги. Юбка-карандаш предательски поползла вверх, но это было частью игры. Пусть смотрит, пусть завидует, пусть понимает, что такую женщину, как я, он уже не потянет даже в аренду. — Есть вариант. Твой должник — мой должник. Отдаешь мне этот долг. Расписку перепишем на него. А ты мне, сверх того, отстегиваешь пятнадцать процентов от суммы, когда получишь с него деньги обратно. Идет?

Глаза Петровского забегали. В них зажглась искорка надежды, сменившаяся жадностью, а потом снова угасшая страхом.

— Так это ж... А если он не отдаст? Он же жук тот еще!

— Петровский, — я наклонилась к нему, понизив голос до бархатного полушепота. — Я — Алиса. Та самая Алиса, которая сделала «Страну чудес» самым популярным местом в городе, хотя до меня тут был подозрительный сортир. Я та самая Алиса, перед которой господа банкиры, которых ты боишься, на задних лапках ходили, пока я им кредиты не закрыла. Скажи мне: кто в этом городе разруливает вопросы, когда менты в отказ идут?

— Ты... — выдохнул он.

— Вот именно. Я не берусь за проблемы, которые не могу решить. Твой должник? Решим. А ты просто подпишешь бумаги и будешь спать спокойно. Ну, или хотя бы пытаться.

Я протянула ему приготовленный договор. Три экземпляра. В моем мире бумага значила все. В этом мире без бумажки ты был никто, и звали тебя никак.

Петровский, уже не глядя, схватил ручку и начал выводить закорючки. С каждой подписью он становился чуточку свободнее, а я — чуточку богаче. Не столько деньгами, сколько информацией. Теперь у меня был рычаг на него, на его должника и кусочек чужого бизнеса. Мелочь, а приятно. Когда последний лист был подписан, а Петровский, поскуливая от облегчения, выскользнул за дверь, я позволила себе улыбку. Честную, волчью.

— Лена! — крикнула я, отхлебывая свой виски. — Там машина Петровского во дворе, проследи, чтобы охрана выпустила. И кофе мне в термос, погулять поеду.

— Алиса Валерьевна, двенадцатый час ночи, на улице дождь, — заглянула Лена, умница и красавица, которая знала обо мне больше, чем моя мать.

— Вот и отлично. Ночью Москва красивая. А дождь смоет с асфальта всю эту грязь, что Петровский за собой оставил.

---

Через полчаса мой черный внедорожник бесшумно вырулил с подземной парковки. Дворники ритмично шмыгали по стеклу, разгоняя водяную пыль. Салон прогрелся, пахло кожей и моими духами. В колонках тихо играла любимая группа — как раз под настроение.

Я вела машину почти на автомате. Люблю ночную Москву. Когда огни рекламы превращаются в размытые цветные кляксы, когда город принадлежит только тем, у кого хватило наглости не лечь спать в десять вечера. Садовое кольцо блестело, как спина огромного черного кота. Я летела в левом ряду, чуть быстрее потока, чувствуя под капотом звериную мощь.

Мысли текли лениво, как нефть по трубе. Петровский отработан, завтра встреча с новым шеф-поваром, послезавтра — проверка налоговой (уже договорились, но подмазать надо), а на выходные... На выходные можно было бы сгонять в Питер. Просто так. Погулять по набережной, подышать воздухом, в котором меньше выхлопных газов и больше...