Клубничный поцелуй

Глава 5.

Вика.

В школе мне пишет Саша, что заберёт меня, и мы поедем гулять. Но сначала он завёз меня домой, чтобы я переоделась. Волнение в животе нарастало, когда я смотрела на себя в зеркало. Я выбрала лёгкое летнее платье, которое так хорошо подчёркивало мою фигуру. Заколола волосы в небрежный пучок, оставив несколько локонов свободно спадать на плечи. В итоге, когда я вышла из дома, чувствовала себя уверенно и привлекательно.

Мы поехали в парк. Всё уже зелёное, такое красивое. Сирень… Сколько я наделала фоток!

Всё казалось слишком идеальным. Саша теперь такой же, как и раньше. Свой, а не чужой. Однако в глубине души меня всё равно что-то тревожило. Эта самая идеальность словно скрывала за собой что-то недосказанное. Как будто в воздухе витало некое предчувствие, что вскоре всё может измениться.

После парка мы поехали в кафе. Сделали заказ, а пока ждали — смотрели мои фотографии. Я листала галерею на телефоне, мы хихикали над какими-то смешными кадрами, вспоминали моменты. И тут Саше позвонили. Он нахмурился, сказал, что отойдёт на минуту, и взял трубку. Я осталась одна. Опять в ожидании. В своих мыслях.

Он и правда пришёл через минуту. Хотя я не смотрела, но время прошло очень быстро. И ещё он с кем-то переписывался.

— Саш, что-то случилось?

Он отрицательно помотал головой, не отрываясь от телефона.

— Тогда что происходит? Тебе кто-то звонит, пишет, а я не знаю.

— Вик, мне нечего от тебя скрывать, — сказал он, подняв голову и встретив мой взгляд. В его глазах читалось что-то, что я не могла сразу понять.

— Так расскажи мне! Правду!

Саша немного помолчал и спросил:

— Правду?

— Правду.

И снова долгое молчание, после которого он вздохнул и начал говорить:

— Я уезжаю в США.

Что? Куда? Зачем? Это всё крутилось у меня в голове. Но вслух я сказала то же самое, больше ничего не смогла.

— На учёбу. Я сдал экзамены в очень хороший университет. Но не всё так просто…

Теперь молчала я.

— Изначально меня заставила мама. Ну, ты же знаешь её, если она чего-то захочет, то найдёт тысячу и один способ этого добиться. И я… я просто согласился, чтобы она от меня отстала. Честно, я думал, что не поступлю, что это просто формальность, и на этом всё закончится. Но я поступил. И теперь она говорит, что это мой шанс. Шанс на лучшую жизнь.

Я смотрела на него. Просто смотрела. Не знала, что сказать. Он уезжает. В США. Учиться. А я? Что буду делать я?

Моя голова была полна вопросов, но я не знала, с чего начать. Я всегда знала, что у Саши сложные отношения с мамой. С одной стороны, она была строгой и требовательной, с другой — это она вложила в него мечту о высшем образовании. Но всё это время я была уверена, что он сам выберет свой путь.

Шанс на лучшую жизнь? А я, значит, не часть этой лучшей жизни? Я смотрела на Сашу, пытаясь найти в его лице хоть каплю сомнения, сожаления, хоть что-то, что говорило бы о том, что ему тоже тяжело. Но видела только какую-то обречённость. Как будто он уже всё решил, всё взвесил, и моё мнение вообще ничего не значит.

— Я знаю, это тяжело. Мне самому… очень тяжело. Но я не мог тебе сказать раньше. Я боялся, что ты… разозлишься, перестанешь со мной разговаривать. Я хотел провести с тобой это время… как раньше.

— Ты хотел? — я грустно усмехнулась. — А что я хотела, ты не подумал? Конечно, ты подумал о себе. Хотел провести время как раньше. А о том, что мне будет больнее, ты не подумал? Эти свидания, цветы, которых дома у меня уже полно, всё это было для чего? Я не имею ничего против, езжай. За лучшей жизнью. Но не нужно было давать мне этих надежд на последней неделе.

Слёзы подступили к глазам, но я быстро поморгала. Я старалась не плакать. Не перед ним. Не сейчас.

— Ты мог сказать сразу. В первый день. И я бы знала. Не было бы этих иллюзий.

— Вик, я люблю тебя. И буду любить. Но пойму, если ты не захочешь отношений на расстоянии. Пойму, потому что люблю.

— Я хочу задать один вопрос. Когда тебе стало известно, что ты сдал экзамены?

— В начале апреля.

Точно. С апреля и началось это всё. Ссоры, недопонимания.

Я встала, взяла свою сумочку и вышла из кафе. Саша за мной не пошёл, и хорошо. А то не сдержусь и этой же сумочкой по голове. Мне хотелось спросить его, почему он не боролся за нас. Почему так легко отпустил? Но я молчала, боясь услышать ответ. Боясь узнать, что я одна всё придумала, одна жила этими иллюзиями.

Мама сказала. Слово мамы — закон, конечно. А если бы он ослушался, мама лишила бы его денег.

Я шла домой, думала. Слёз не было. Но слишком рано я этому обрадовалась. Полил дождь, такой сильный, что я просто не выдержала до дома буквально десяти минут и заплакала. Я шла спокойно, не бежала и не торопилась домой. Пускай дождь хоть весь день льёт, я буду идти со скоростью черепахи.

Наверное, тушь растеклась, и я была похожа на панду, но вообще без разницы сейчас.

Дождь хлестал нещадно, бил по лицу, словно пытаясь смыть не только косметику, но и всю боль, что накопилась внутри. Капли отскакивали от асфальта, пузырились, превращая улицы в мутные реки. Ветер трепал волосы, пронизывал до костей. Платье липло к телу, насквозь мокрое. Но мне было всё равно. Пусть холодно, пусть мокро, пусть не видно ничего вокруг.

— Вика!

Меня окликнул мужской голос, но я даже не обернулась. Будь это Саша, папа или президент России, мне без разницы. Но меня позвали ещё раз, и тогда этот кто-то подбежал ближе и мягко взял за руку. Я вздрогнула, неожиданно ощутив тепло его ладони, но тут же выдернула руку и на шаг отошла. Всё это произошло так быстро, что я даже не успела посмотреть, кто посмел меня потревожить.

— Извини, — сказал… Кирилл Островский?

Я лишь открывала и закрывала рот, пока холодные капли неприятно кололи кожу, а слёзы, которые сами собой катились по щекам, смешивались с дождём. И это называется май? И это всего каких-то два часа назад светило яркое, почти летнее солнышко, и мир казался таким идеальным? Какая ирония.