Клубничный щербет для турецкого босса

1

Кто, блин, долбит меня по голове?

Это первое, о чем я подумала, когда пришла в себя на полу кухни.

Второе – какого черта я лежу в позе «зю», а мое платье призывно задралось до самых бедер?

И, мать его, третье – почему рядом со мной лежит мужчина?!

Я попыталась сесть – перед глазами поплыло. Огляделась вокруг, картинка то размывалась, то делала фокус на…

А что тут, собственно, произошло?

Кухня выглядела как место преступления. С плиты стекало клубничное варенье – густое, алое, как кровь в каком-нибудь дурацком детективе с мизерным бюджетом на спецэффекты.

Повсюду розовые отпечатки лап. Кошачьих лап.

Барсик сидел на холодильнике, вылизывал лапу и смотрел на меня с выражением глубочайшего презрения. Как будто это я его в варенье по уши окунула и ему пришлось потратить одну жизнь из девяти на то, чтобы помыться, а вторую – чтобы переварить варенье, которое с себя слизал.

– Ты, – прохрипела я, показывая на него пальцем, – виноват.

Барсик замер, с высунутым языком наружу. В глубине глаз блеснуло что-то человеко-ненавистное. Даже знать не хочу что именно.

Повернулась в сторону более любознательного объекта. Потому что объект издал звук. Конкретный такой, приятный слуху звук – стон.

Я вздрогнула.

Он лежал на спине, рубашка расстегнута, темные волосы растрепаны. На белой майке – дорожка из розовых лап, будто мой питомец просто шел куда-то по своим кошачьим делам, а объект внезапно материализовался на пути. И, чтобы не тратить свое драгоценное время на обход, он тупо прошелся прямо по мужской груди. Довольно широкой мужской груди, надо сказать.

Я ткнула мужчину в плечо:

– Эй! Вы там живы?

Он открыл глаза. Темные, почти черные. Красивые. Совершенно неуместно красивые для человека, который только что валялся без сознания на полу моей кухни в клубничном варенье.

Мужчина сказал что-то и мне пришлось напрячь слух и переспросить раз пять, прежде, чем я поняла, что он говорил не по-русски, а по… по-турецки.

Спасибо Серкану Болату и еще парочке сериалов, просмотренных во время готовки, я узнала этот язык. Узнала – в смысле знаю, что это турецкий, а не то, чтобы я его знала.

Мужчина заговорил быстро, сбивчиво, показывая руками на плиту, на Барсика, на меня.

– Я не понимаю, – я схватилась за голову, когда в моем сознании, как в компьютере, возникла надпись «Ошибка!» с характерным звуком. – Что вообще произошло? Почему мы на полу?

Он снова заговорил по-турецки, потом переключился на ломаный английский:

– Кот… – он показал на Барсика, – …Плохой кот. Вы упали. Я поймал. Мы… бум.

Я затроила на пару секунд.

Ах да. Точно! Барсик свалился в кастрюлю с вареньем, я попыталась его поймать, постоялец из пятого номера вошел в самый неподходящий момент, мы столкнулись, поскользнулись на варенье и…

И вырубились.

Ну, блеск!