Клятва 2 : Между словом и сердцем

Глава 4. Где-то в глубине души

Она не знала, сколько времени прошло с тех пор, как он вышел из комнаты.

Может, час. Может, целая вечность.

Время в этом доме текло иначе — вязкое, тягучее, оно обволакивало, как пелена сна. А может быть — забвения.

Ей не спалось и она решила пойти в общую комнату , она поняла что оставаясь одной она так ничего не поймет , а в окружение когда-то близких людей может что-то да и вспомнит , может что-то прояснится . Она не теряла надежду и даже с маленькой амнезией ее оптимизм был на высоте .

Ди сидела в кресле, с ногами, подтянутыми к груди. Пальцы вцепились в подлокотники, ногти врезались в обивку. Перед ней на коленях раскрытая книга, но она давно перестала читать. Глаза скользили по строчкам, не улавливая смысла. Слова ускользали, как вода между пальцами.

Она не была здесь.

Не была и в книге.

Она была в нём.

Он стоял на веранде. Слегка опирался на перила, разговаривал по телефону. Его голос не доходил до неё — только низкий, глухой тон, который не разобрать, но который пробирал до мурашек.

И он не смотрел в её сторону. Ни разу. Не искал взглядом, не пытался заговорить.

И именно это сбивало дыхание.

> Почему мне хочется, чтобы он заговорил? Почему тянет туда, где он?

Её ладони вспотели. Она тихо отложила книгу и встала. Подошла ближе к окну. Стояла за занавеской — пряталась, будто крадёт что-то запретное. Его образ. Его силуэт. Его жесты.

Он провёл рукой по волосам — быстро, уставше.

И в ту же секунду её накрыло.

Откровенная вспышка.

Тёплое утро. Простыни мятые. Он лежит рядом, улыбается, щурясь от солнца.

— У тебя смешной нос, когда ты злишься.

— Не злюсь я.

— Злишься. И всё равно самая красивая.

Смех. Её собственный. Лёгкий. Настоящий.

Резкий обрыв. Тишина. Воздух будто вышел из комнаты.

Ди отошла от окна, зажала рот рукой. Сердце колотилось, как бешеное.

Что это было?

Сон? Иллюзия?

Или… память?

> Это же невозможно. Я не знаю его. Я — не знаю. Но я чувствую. Чувствую сильнее, чем чувствую себя.

Она прижалась лбом к холодному стеклу. Пальцы дрожали.

С каждой минутой его образ становился ближе. Не как фотография — как часть внутреннего мира.

Как будто он был той музыкой, которая всегда звучала фоном, пока она жила. И теперь — осталась тишина.

И всё же, в этой тишине он звучал.

Его голос. Его взгляд. Его тишина рядом.

> Я боюсь его. Боюсь того, что тянет к нему.

Но ещё сильнее — боюсь, что потеряю это ощущение.

Как будто, если отпущу, то снова останусь пустой.

Она медленно вернулась к креслу. Села. Снова взяла книгу — просто чтобы держать в руках что-то стабильное, пока её внутренний мир шатался, как карточный домик.

Он уже не был на веранде. Наверное, ушёл. Наверное, так и не посмотрел на неё.

Но в голове оставался его образ.

А в груди — эта странная, почти физическая боль, будто внутри что-то искало его.

Она закрыла глаза.

И снова увидела — неясно, тускло, но всё же…

Его рука, касающаяся её шеи.

Его голос:

— Ты дома. Слышишь? Я рядом.

Губы Ди дрогнули. Она не знала, вспомнила ли это.

Но ей захотелось ответить.