Клятва 2 : Между словом и сердцем

Глава 8. Ты рядом, я знаю.

Родители слушали внимательно. Без перебиваний, без паники.

Ди рассказала всё, как было: про утрату памяти, про выводы врача, про то, что это не опасно, но требует времени.

Что тело помнит, душа защищается, а разум — медленно оттаивает, как лёд на стекле.

Что доктор сказал: «Это не болезнь. Это — следствие. И путь назад возможен. Только без спешки».

Мать сидела рядом, держала её за руку.

— Мы с тобой. Как бы ни было, — сказала она, глядя прямо в глаза.

Отец лишь кивнул. Сдержанно, по-мужски. Но в этом кивке было больше, чем в длинных речах.

И этого оказалось достаточно, чтобы не бояться следующего утра.

---

После завтрака Ди долго стояла у окна, глядя, как тени деревьев ползут по асфальту.

Впервые за долгое время в ней не было ни паники, ни боли — только тишина.

Странная, незнакомая, почти чужая.

Она снова и снова прокручивала в голове сон.

Рубашка. Тёплый пол на кухне. Мужская рука. Виноград.

И голос: «Не исчезай, хорошо?»

Кто он?

Почему от этого воспоминания хочется и плакать, и смеяться одновременно?

В комнате пахло корицей — мама пекла что-то на кухне, и от этого всё казалось ещё реальнее.

Словно она вернулась в какое-то «до», которого даже не помнила.

На прикроватной тумбочке лежал блокнот. Пустой.

Она взяла ручку и начала писать:

> «Я не помню, кто ты.

Но ты — во мне. Глубоко. Как след от ожога.

Ты где-то рядом, даже если я не знаю, где искать.

Ты был добрым? Жестоким? Заставлял меня бояться? Или — верить?

Я не знаю.

Но я помню, что ты был.

И сердце моё помнит это тоже.»

Слова шли легко. Почти сами.

---

Часа через два пришёл Гарри.

Он постучал, как всегда, и вошёл, не дожидаясь приглашения — привычка, выработанная за время дружбы.

В руках — бумажный пакет с кофе и пончиками.

— Миссия «2 П» прибыла, — сказал Гарри, растворяясь в улыбке.

Ди приподняла бровь — мол, не поняла.

— «Пончик и поддержка», — пояснил он, по-прежнему улыбаясь.

Ди села с ним на кровать, завернув ноги под себя.

— Спасибо.

Он кивнул, разворачивая пончик.

— Как ты сегодня?

— По-настоящему живая. И немного потерянная.

— Звучит как шаг вперёд. Сказал улыбаясь Гарри .

Они молча ели несколько минут. Потом Ди нарушила тишину:

— Он… спрашивал обо мне?

Гарри замер. Руки остались в движении, а глаза — нет.

— Он рядом, — наконец сказал он. — Всегда был.

— Но не приходит.

— Потому что боится сделать больнее. Не только тебе но и себе. Он не прощает себя. И не знает, хочешь ли ты его видеть.

Ди смотрела в чашку. Губы дрогнули, но она не заплакала.

— Я даже не знаю, кого хочу видеть.

— Это тоже нормально, — мягко сказал Гарри. — Ты не обязана помнить, чтобы чувствовать.

Он хотел сказать ещё что-то, но сдержался.

Встал, накрыл её пледом.

— Я рядом. Если что — зови. Даже если посреди ночи.

---

Тем временем, в другой части города,

в комнате с большими окнами и приглушённым светом,

он сидел на полу, прислонившись к стене.

На коленях — письмо. Третье.

Первое он сжёг. Второе спрятал в ящик.

А это — не мог закончить.

> «Если ты читаешь это — значит, тебе уже не всё равно.

Я не жду прощения. Я не требую воспоминаний.

Я просто хочу, чтобы ты знала: всё, что было, — было по-настоящему.

Я не притворялся. Не играл.

Ты — самое честное, что случилось со мной.

Я не пришёл не потому, что не хотел.

А потому что не имею права.»

Он положил письмо на стол, рядом с фотографией.

На фото — Ди. Она смеётся. Ветер в волосах. Лето.

Он провёл пальцем по стеклу.

Скучал.

С каждой клеткой тела.

---

Вечером Ди снова осталась одна.

Окно в комнате было открыто — воздух струился внутрь, пах солью.

Она выключила свет и просто сидела.

Издалека донеслась музыка.

Тихая, будто из машины, проезжающей мимо.

Мелодия казалась знакомой. Простой мотив, несколько аккордов.

И вдруг — ощущение: вот он. Где-то рядом.

Ди встала, подошла к окну. Никого.

Но воздух был другим.

— Ты рядом, — прошептала она. — Я чувствую. Я знаю.