Клятва 2 : Между словом и сердцем

Глава 40. Тихий выбор

Утро было хрустальным.
Мир за окном тонул в солнечном свете, отражённом от снега. Лучи играли бликами на стенах, а в комнате пахло утренним теплом и остатками ночной сказки.

Утро было мягким и светлым. Тишина, наполненная послевкусием праздника, обнимала комнату, как пушистый плед. За окном падал снег — медленно, лениво, будто сам не спешил просыпаться.

Ди открыла глаза. Комната была тёплой, знакомой — и пустой. Мистера Х рядом не было.

Она приподнялась, огляделась, немного удивлённая. Одеяло всё ещё хранило его тепло. Она потянулась, зевнула и села, накинув плед на плечи.

Через минуту дверь тихонько открылась.

Мистер Х вошёл, осторожно неся поднос — две кружки с какао, тарелку с тостами и маленькую коробочку, перевязанную тонкой лентой. Он был в своём сером домашнем свитере, с растрёпанными волосами и улыбкой того, кто уже успел что-то придумать.

— Доброе утро, — сказал он и поставил поднос на прикроватный столик. — Прости, что исчез. Хотел, чтобы этот день начался правильно.

— У тебя получилось, — сказала Ди, не скрывая улыбки.

Он сел рядом, взял коробочку и протянул её ей.

— Это… для тебя.

Ди развязала ленту, открыла крышку — и замерла. На чёрной подложке лежал кулон: изящная капля серебра, в которой мерцал зелёный камень. Не яркий, а глубокий — с тем светом, который бывает в лесу после дождя. Цвет её глаз.

— Он… — выдохнула она, — он как свет изнутри.

Он взял кулон, поднял цепочку.

— Можно?

Она кивнула и слегка откинула волосы. Его пальцы были тёплыми, и прикосновение к коже вызвало мурашки. Кулон лёг чуть ниже ключиц. Серебро вспыхнуло на солнце, и Ди не могла сдержать дрожащую улыбку.

— Спасибо, — прошептала она. — Он… как будто всё, что я не могу сказать словами.

— Я так и выбирал, — сказал он. — По тому, что ты чувствуешь.

Она наклонилась к своей прикроватной тумбочке, достала из ящика небольшую коробочку. Протянула ему.

— Не знаю, будет ли это так же красиво. Но… это — от сердца.

Он открыл — и внутри увидел запонки. Металл был тёмный, почти графитовый, с едва уловимыми синими вкраплениями, перекликающимися с цветом его глаз. Деталь, которую заметит только тот, кто знает, куда смотреть.

— Они… как ты, — сказала Ди. — Сдержанные. Но с огоньком.

Он рассмеялся, взял одну в руку. И только тогда он заметил гравировку "Ты мой выбор навсегда".

— И ты мой. — Сказал он с любовью. — Это… лучший подарок в моей жизни. И такой теплый. Я буду носить их всегда. Особенно когда буду принимать важные решения. Чтобы помнить, почему я здесь.

Он наклонился и поцеловал её — мягко, долго, как будто всё это и было главным подарком.

---

Позже все собрались в гостиной.

Огромный диван, подушки, пледы, кружки с глинтвейном — всё было похоже на старую, добрую пижамную вечеринку. Каждый был в чём-то уютном: Лена в носках с оленями, Марта в пижаме с пингвинами, Макс — в спортивках и с пледом, наброшенным, как накидка. Даже Гарри выглядел расслабленным, хоть и пытался казаться строгим.

Настольные игры высыпались на стол в беспорядке: Имаджинариум, Алиас, Диксит, какая-то странная викторина с вопросами вроде: «Кого из присутствующих вы бы взяли в кругосветное путешествие и почему?»

— О-о-о, ща начнётся, — усмехнулся Макс. — Только давайте без драк.

Сначала играли в ассоциации. Ди досталась карточка с изображением звёздного неба и одинокой лодки, плывущей по гладкой воде. Она посмотрела на неё и немного задумалась.

— «Тихий выбор», — сказала она, почти шёпотом.

— Это как? — переспросил Макс.

— Ну… когда не кричишь, не борешься, а просто… идёшь своим путём. Даже если один. Даже если тихо, — объяснила Ди и улыбнулась. — Это не слабость. Это спокойствие.

— Вот за что я тебя люблю, — фыркнула Лена. — Даже карточку превращаешь в философию.

— Я просто не умею в глупости, — рассмеялась Ди.

Следующий раунд: угадай по мимике. Мистер Х изображал кенгуру, Лена — кефир в холодильнике (да, это было задание), а Гарри пытался показать «первую влюблённость».

— Это точно не первая, Гарри, — подколол Макс, — скорее, третья и с ипотекой!

Марта пролила немного глинтвейна, и все долго искали салфетки, пока Макс пытался вытирать всё подушкой. Это вызвало взрыв смеха, а потом спонтанную «битву пледов», после которой все рухнули на диван, обессиленные, но счастливые.

— Так и запишем, — сказал Гарри, лежа на диван. — Лучший день после самого странного Нового года.

— Все только начинается, — ответил Мистер Х, взглянув на Ди. Она улыбнулась, крепче сжав чашку с горячим напитком. Кулон на её груди сиял, как обещание.

---

Когда вечер приблизился к ночи, комната потихоньку опустела. Кто-то ушёл наверх, кто-то укрылся пледом прямо на диване. Музыка стихла. Камин потрескивал лениво, доедая последние поленья.

Ди осталась у огня, завернувшись в свой плед. Она сидела в кресле, поджав ноги, а её кулон мягко поблёскивал в полумраке, улавливая каждый огонёк.

Мистер Х вернулся с кухни, неся две чашки с какао.

— Все, кажется, вырубились, — усмехнулся он. — Гарри обнял коробку от «Имаджинариума» и зовёт её Ларисой.

— Он влюбчивый, — хихикнула Ди.

Он передал ей чашку и присел рядом, на ковёр, облокотившись на её колени.

— Как тебе день?

Она провела пальцами по его волосам.

— Тёплый. Настоящий. Ты знаешь… раньше у меня было ощущение, что такие дни случаются только в книгах. Или у других людей.
— А теперь?

Она улыбнулась.

— А теперь я просто в нём живу.

Он поднял голову, посмотрел на неё снизу вверх. Глаза его были тихими и серьёзными.

— Это и для меня всё — настоящее. Не мечта. Не план. Не попытка. Просто… ты.