Клятва 2 : Между словом и сердцем

Глава 42. Пока ты рядом

Вечер стекал по стеклу. Снег уже не падал — только лежал, пушистыми волнами на подоконниках, словно устал. Дом был тих, как библиотека после закрытия: всё сказано, но смысл ещё витает в воздухе.

Ди лежала на диване, не спала, но и не была по-настоящему бодрой. Плед укрывал её до плеч, на груди — кулон. Она то и дело касалась его, будто надеялась почувствовать ответ.

Мистер Х был в другой комнате — читал рекомендации врача, проверял, тёплая ли вода в термосе. В этот момент зашуршала ткань, шаги — и в комнату вошла мама.

Она приехала, когда узнала, что Ди почувствовала себя плохо. Не звонила заранее. Просто села в машину и приехала. Не с тревогой, а с нуждой быть рядом.

— Ты не спишь?

— Почти, — ответила Ди, приподнимаясь чуть выше на подушках.

— Можно?

— Конечно.

Мама присела рядом, поставила на стол кружку с липовым чаем и посмотрела на неё — спокойно, внимательно, с тем особым выражением, в котором всегда чувствовалась любовь.

— Я не хотела беспокоить, — тихо сказала она. — Просто… когда слышишь, что с дочерью что-то не так, ноги сами идут.

Ди улыбнулась слабо, но искренне.

— Я понимаю. Всё хорошо. Правда. Врач сказала, что, скорее всего, просто организм просит остановиться. Анализы будут позже, но пока — ничего тревожного. Только отдых, чай и никаких подвигов.

Мама кивнула.

— Ты выглядишь иначе. Уставшей, но… взрослой. Спокойной.

— Я стараюсь не паниковать. Просто слушать себя. Хотя, честно — страшновато.

Мама не перебивала. Только гладила её по руке.

— Мне снова снилось, как я падаю в воду, — сказала вдруг Ди. Голос был тише шёпота. — Всё тот же сон. Этот момент, когда не знаешь, всплывёшь или нет. А потом… пустота. Безвременье. И каждый раз я просыпаюсь с ужасом, что снова всё забуду. Снова потеряю.

Мама чуть наклонилась вперёд.

— Это только сон, девочка. Он не вернёт тебя в то, что уже пройдено.

— Но страх остался. Как будто память — это хрупкая ткань. И если я снова надорвусь, снова… исчезну.

Она сжала плед у горла.

— Я так боюсь. Даже не боли. А того, что вдруг проснусь, и он… — она замолчала. — Я не вспомню его. Или себя. Или нас.

Мама крепко сжала её руку.

— Ты вернулась, потому что была сильной. И потому что тебя любили. Не забывай, — она мягко улыбнулась, — ты не просто удержалась на краю. Ты нашла дорогу обратно.

Ди чуть покачала головой, глядя в одну точку.

— Я так боюсь, мама. Боюсь снова провалиться. Проснуться — и не вспомнить. Ни себя, ни его. Эти сны… они будто предупреждение.

Мама молчала. Потом сжала её ладонь:

— Бояться — нормально. Но ты уже не там, где была. Ты рядом с собой. С теми, кто тебя любит. И даже если вдруг случится худшее… всё равно найдётся кто-то, кто будет держать тебя за руку. Кто не даст уйти.

Они посидели молча, долго. Ди закрыла глаза, опустила плечи, как будто впервые за весь день позволила себе по-настоящему отдохнуть.

Только тогда мама прошептала:

— Я побуду ещё чуть-чуть, ладно? А потом — поеду. Тебе сейчас стало легче. И я это чувствую.

Ди кивнула. Устало, но уверенно.

— Спасибо, что приехала. Просто… быть — иногда самое важное.

— Я всегда буду, — ответила мама и, не сдержавшись, наклонилась, чтобы снова обнять дочь.

— Спасибо, что приехала. Правда.

— Спасибо, что успокоила. Теперь могу ехать с лёгким сердцем.

Они обнялись. Мама поправила ей плед, как в детстве, и ещё раз провела ладонью по щеке. Потом встала, взяла сумку и вышла в прихожую. Там, в полумраке, её встретил Мистер Х.

— Спасибо, что рядом с ней, — сказала она, глядя на него серьёзно.

— Я не умею по-другому, — ответил он. — Только быть. С ней.

Он проводил маму до машины, помог закрыть дверь, дождался, пока фар не стало видно — и только потом вернулся в дом.

Ди всё ещё лежала на диване. Когда он вошёл, она чуть повернула голову. Он молча подошёл, опустился рядом и обнял её.

— Ты слышал?

Он кивнул.

— Прости. Не хотел. Просто… не смог уйти.

— И хорошо, что не ушёл.

Она прижалась лбом к его плечу. Он обвил её руками — крепко, уверенно.

— Я не забуду тебя, — прошептала она. — Даже если вдруг снова всё… исчезнет. Где-то там, внутри, ты всё равно будешь.

— А я каждый день буду напоминать. Снова. И снова. Пока не вспомнишь. А если не вспомнишь — полюбишь меня заново.

Она дрогнула — от нежности, от облегчения.
Он поцеловал её в висок и прошептал:

— Я с тобой. В любом варианте. В любой памяти. В любом сне.

За окном всё ещё лежал снег — такой же белый, но уже не пустой. А внутри было тихо. Но эта тишина теперь не пугала. Она была домом. Где можно выдохнуть. Где тебя помнят. И ждут.