Клятва гор. Любовь или месть?

Пролог

Мила

Стою в углу, прислонившись к колонне, будто пытаюсь раствориться в мраморе.

Руслан на другом конце зала. Обнимает какого-то седого мужчину с орденом на лацкане, смеётся громко, раскатисто — его фирменный смех, который всегда означает - «всё под контролем».

- Людочка, ты чего одна приуныла? - ко мне подкатывает тётя Роза, мачеха Руслана, в бархатном платье цвета баклажана. Её пальцы, унизанные кольцами, хватают мою руку.

- Да я так, любуюсь, — улыбаюсь во весь рот. Мысленно мечтаю, что бы она свалила от меня поскорее.

Отношения у меня с тетей Розой, надо сказать, натянутые. Она возненавидела меня всем сердцем, когда ее "сыночек" предпочел отношения с девчонкой из детского дома, а не с дочкой бизнесмена, живущего по соседству об отношениях с которой она грезила.

- Роза! Душа моя! – раздался громкий голос Армена Давыдовича. – Иди же скорее к нам.

Отец Руси прекрасно знает о моих натянутых отношениях с будущей свекровкой и достаточно часто предпринимает меры, чтобы избавить меня от нападок тети Розы.

Она уплывает в толпу, оставляя меня с чувством, будто меня только что проинспектировали.

Руслан ловит мой взгляд через зал. Подмигивает. «Всё хорошо, я с тобой». Но он — там, в центре своего мира. А я — здесь, на окраине.

Женщина в платье с пайетками, представившаяся женой банкира, целует меня в щёку.
- Какое платье! Руслан не скупится! Тебе так идёт красный…

В её глазах — любопытство, как к экзотическому зверьку. Оценивающий взгляд скользит по мне. В нем отчетливо виднеется призрение.

Девяносто девять процентов тут находящихся считают меня недостойной их общества. Простолюдинкой.

Хочется сбежать. Туда, где на тебя не смотрят свысока.

- Устала? - Руслан наконец пробивается ко мне. Его рука на моей талии — тяжёлая, владетельная.

- Всё прекрасно, — говорю я словно на автомате. Уголки губ стремятся вверх.

- Потерпи еще немного, дорога, - целует нежно в лоб. – Скоро все закончится.

- Я знаю, милый.

***

Поздний вечер.

Этот воздух, густой от дорогих духов и самодовольства, уже начинает меня душить. Кажется, я могу поскрипывать зубами от напряжения, как эти паркетные половицы под каблуками. Ткань платья, такое нежное на ощупь в бутике, сейчас впивается в кожу тысячей невидимых иголок. Каждая хрустальная подвеска на люстре – словно слеза, застывшая от скуки. Каждый смех – фальшивый, выверенный, как курс валют на табло.

Я бы давно развернулась и ушла, оставив эту выставку тщеславия позади, если бы не он...

Вижу его через зал – он стоит, непринужденно опершись о камин, и о чем-то говорит с седовласым титаном из министерства. Его улыбка – ослепительная, уверенная, оружие массового поражения. Он в своей стихии. Здесь плетутся сети контактов, заключаются негласные соглашения, решаются судьбы корпораций. И его судьба – тоже.

Моя любовь к нему… Ради него… Только ради него… Я готова еще немного потерпеть этот маскарад.

Прохожу мимо, наш взгляды не встречаются. Он поглощен беседой, его пальцы медленно вращают бокал за ножку. Он не замечает меня, и в этом нет обиды – просто констатация факта. Сейчас его мир сузился до этого седовласого мужчины и их тихого, весомого разговора.

Наконец-то я достигаю желанного уединения – небольшая ниша с бархатным диваном цвета бургунди, скрытой от основного зала высокой пальмой в кадке. Это мой оазис. Я почти физически ощущаю, как с плеч спадает невидимая тяжесть. Глубокий вдох. Еще один. Я закрываю глаза на секунду, пытаясь абстрагироваться, представить себя где-то далеко…

И в этот миг тишину, вернее, привычный гул голосов, прорезает резкий, неприятный, дребезжащий звук. Звон бьющегося хрусталя. Не просто упавшей рюмки, а чего-то массивного. Он такой громкий, что на долю секунды в зале воцаряется абсолютная тишина, и следом – женский вскрик.

А потом – его голос. Голос Руслана. Но не тот, бархатный, уверенный, которым он вел переговоры. Это истошный, перекошенный яростью и отчаянием крик, от которого кровь стынет в жилах.

– Как ты посмел?! Скотина...