Клятва из крови и лжи

Глава 1

Глава 1

Ткань душила.

Тяжелый, расшитый чем-то колючим ворот впивался в горло, заставляя дышать мелко, прерывисто. Воздух, густой и маслянистый от удушливого запаха ладана и сухих трав, не приносил облегчения. Он оседал в легких вязким ядом, и каждый вдох отдавался тупой болью в висках.

Я была в ловушке из шелка, камня и чужого запаха.

Рядом со мной стоял мужчина. Я не видела его лица — лишь размытый, темный силуэт в тусклом свете, пробивающемся сквозь единственное узкое окно под потолком. Но я чувствовала его. Чувствовала, как пальцы, словно стальной обруч, сжимали мое предплечье. Слишком сильно. Не так, как держат невесту у алтаря. Так держат заключенную, готовую в любой момент рвануться и бежать.

И я была готова. Каждая мышца в этом незнакомом, хрупком теле звенела от напряжения. Я пыталась нащупать опору, найти хоть что-то знакомое в этом абсурде, но ноги, обутые в мягкие туфли без каблука, казались чужими. Как и руки с тонкими, холеными пальцами, на которых не было ни одной привычной мозоли от тренировок.

Напротив нас возвышался еще один силуэт — высокий, тощий, облаченный в громоздкие одежды, похожие на наряд жреца из какого-то дешевого фильма про древние культы. Он говорил. И от звуков его голоса по моей спине пробежал липкий холодок.

Он говорил на моем родном языке. Чистом, без акцента.

— …и да скрепит этот Священный Обет нерушимую связь, данную небесами и принятую землей, — гудел его низкий голос, эхом отражаясь от каменных стен помещения, похожего на келью. — Он — Щит и Сила. Она — Источник и Жизнь. Отныне и вовеки, их судьбы сплетены в единый узор.

Что за бред?

Я напряглась еще сильнее. Розыгрыш? Чья-то идиотская, до мелочей продуманная шутка от ребят из академии? Месть за тот проваленный зачет по тактике? Но даже у них не хватило бы фантазии на такое. И денег. Платье на мне, даже на ощупь, стоило целое состояние.

Мужчина рядом со мной слегка шевельнулся, и его пальцы впились в мою кожу еще глубже, почти до боли. Предупреждение. Ультиматум без слов. Стой смирно.

Я вскинула голову, пытаясь рассмотреть его лицо, но он стоял в тени, и я видела лишь резкую линию подбородка и темные, густые волосы, спадающие на ворот его камзола. Он был высок. Гораздо выше меня.

— …пусть же ее дар наполнит его, пусть его воля направит ее, — продолжал вещать жрец. — Во имя единства, во имя процветания, во имя будущего…

Дар? Направит?

В голове что-то щелкнуло. Словно переключили тумблер. Спертый воздух, тяжелое платье, чужая рука на моем предплечье — все это на мгновение исчезло, растворилось.

Мир взорвался вспышкой.

…Дождливый вечер. Промокшая форма липнет к телу. Дежурный по рации бубнит про «детские шалости» у заброшенной промзоны. «Кира, проверь, там вроде опять подростки стекла бьют».

Я вижу их издалека. Мужскую фигуру и маленькую девочку лет семи. Он не похож на отца. Слишком слащавая улыбка, сбегающие глаза. Он что-то шепчет ей, показывая на темный проем в стене здания. «Там котята, хочешь посмотреть?» Классика из учебника. Мерзкая, ублюдочная классика.

«Стоять! Полиция!» — кричу я, выходя из-за укрытия. Сердце колотится где-то в горле.

Мужчина вздрагивает. Его лицо искажается от злобы. Он хватает ребенка, прикрываясь им как щитом, и тащит в темноту.

«Не подходи, убью!»

Я не слушаю, бегу, адреналин сжигает все мысли, оставляя только инстинкты, вбитые годами тренировок. Погоня по разбитому асфальту. Детский плач. Его загнанное дыхание.

Он выбегает на дорогу, и я слышу то, от чего стынет кровь в жилах.

Визг тормозов.

Я не думаю, просто толкаю. Изо всех сил отбрасываю маленькое тельце в сторону, на мокрый газон.

А потом…

Ослепительный свет двух огромных, несущихся на меня глаз. Пронзительный автомобильный гудок, слившийся с моим собственным, так и не сорвавшимся с губ криком.

И оглушающая, всепоглощающая боль, которая ломает и гасит сознание.

Я резко выдохнула, возвращаясь в каменную келью. Дыхание застряло в горле болезненным комком.

Нет. Это был не розыгрыш.

То, последнее мгновение, было слишком реальным. Окончательным. Я умерла. Я точно это знала. Я чувствовала это.

Так где же я сейчас? И… кто?

— Да скрепит поцелуй ваш обет! — торжественно провозгласил жрец.

Мужчина рядом со мной развернулся. Тьма больше не скрывала его. Он сделал шаг, и свет из окна упал на его лицо. Резкие, аристократичные черты. Темные, почти черные глаза, в которых не было ни капли тепла — лишь холодный, изучающий интерес, как у ученого, разглядывающего под микроскопом редкий экземпляр насекомого.

Он наклонился.

И в тот момент, когда его губы должны были коснуться моих, я наконец обрела голос. Свой собственный, хриплый от шока и ярости, вырвавшийся из чужого горла.

— Нет, — прошипела я, пытаясь отстраниться. — Убери от меня руки.

Его глаза на мгновение сузились. Не в гневе, нет. Это было что-то другое — холодное удивление, словно он обнаружил в сложном механизме деталь, которой там быть не должно. На лице не дрогнул ни один мускул, но рука, державшая мое предплечье, сжалась еще на долю секунды, став настоящими тисками.

— Тише, — произнес он. Голос, в отличие от голоса жреца, не был громким. Низкий, ровный, с бархатными нотками, от которых по спине почему-то побежали мурашки страха, а не восхищения. В этом голосе была сталь. Власть, не привыкшая к возражениям.

Жрец за его спиной издал сдавленный, возмущенный вздох. Сам воздух в келье, казалось, замер, наэлектризованный моим отчаянным выпадом.

«Анализируй, Кира, — пронеслось в голове, перекрывая панику. — Оцени обстановку. Выход один. Два противника. Один — старик, второй — сильный, высокий, держит тебя. Оружия нет. Твое тело…»

Я рванулась, вкладывая в рывок всю силу, на которую была способна. В моем настоящем теле этого хватило бы, чтобы заставить противника потерять равновесие, выиграть секунду. Но это тело было другим. Слабым. Оно откликнулось вяло, неуклюже, и мой рывок превратился в жалкое трепыхание пойманной птицы. Мужчина даже не пошевелился. Он просто удержал меня, с легким, почти незаметным усилием.