Клятва на крови

1 глава. Та, кто не ждёт

В кабинете следователя пахло перекипевшим кофе и офисной пылью. Алиса ненавидела этот запах. Он всегда означал одно: чья-то жизнь пошла по наклонной, и теперь кто-то в погонах будет задавать идиотские вопросы, делая вид, что спасает справедливость.

Она вошла без стука — привычка, которую не смог искоренить ни один секретарь.

— Градова Алиса Дмитриевна, по вызову. У меня двадцать минут.

Девушка на входе, лет двадцати с хвостиком, с круглыми глазами и блокнотом наперевес, попыталась возразить, но Алиса уже шагала по коридору. Каблуки цокали по линолеуму как метроном, отмеряющий чужое терпение.

Итак. Поджог в Клюевке. Соседний сарай. Фигурант — Фадеев Виталий Семёнович, пятьдесят три года, местный застройщик, две судимости (статья 159, часть 3 — мошенничество и 167 — умышленное уничтожение имущества). Бабушкин дом — третья точка на карте его аппетитов.

Она выучила дело наизусть ещё вчера. Каждую бумажку. Каждую запятую. Потому что Алиса Градова не проигрывала процессы, а проигрывать бабушкин дом не собиралась тем более.

Двадцать минут, — повторила она себе, заходя в кабинет номер 317. — Выяснить, что они там накопали, согласовать позицию и свалить на совещание к Лёве. У Лёвы всегда швейцарские булочки.

Она не смотрела на следователя. Сначала положила на стол свою папку — тёмно-синюю, с золотым тиснением (премиум-класс, подарок от клиента-банкира). Потом села в кресло для допрашиваемых — специально, чтобы показать: вас здесь не боятся, господин хороший.

— Добрый день. Я — представитель собственников дома номер семнадцать по улице Заречной. — Голос ровный, ледяной, как начищенный кафель. — Вопросы у вас есть, коллега?

И только тогда она подняла глаза.

Следователь сидел напротив. Обычный серый пиджак, расстёгнутая верхняя пуговица рубашки, на столе — потёртый ежедневник и кружка с надписью «Лучший дедушка». Выглядело бы смешно, если бы не одно «но».

Она его знала.

Внутри, где-то под рёбрами, дёрнулось то, что Алиса называла «неисправным клапаном». Дёрнулось и замерло, потому что она была профессионалом и умела отключать лишнее. Но это лицо... Этот взгляд... Нет, не могло быть. Прошло пятнадцать лет.

Следователь тоже смотрел. Несколько долгих секунд, которые Алиса мысленно измерила как «три удара пульса».

Он узнал её. Это было видно по тому, как дрогнули его пальцы на ручке, как он чуть наклонил голову, словно вглядываясь в чужую фотографию. Но он ничего не сказал. Только отодвинул кружку в сторону и раскрыл папку.

— Градова, — произнёс он. Голос низкий, спокойный, даже скучный. — Адвокатская палата, двенадцать выигранных процессов за последний год, специализация — имущественные споры и уголовная защита. — Он поднял взгляд. — Внучка Веры Петровны Градовой, урождённой Соколовой.

— Хватит википедии, — оборвала Алиса. — По делу. У вас есть что-то, что связывает моего доверителя с поджогом? Или вы просто отрабатываете план?

Следователь помолчал. Потом выдвинул ящик, достал фотографию и протянул ей через стол.

— Это нашли на пепелище. Принадлежит вашей семье?

Алиса взяла снимок. Глянцевый, пахнущий типографской краской — эксперты распечатали, наверное, только утром. На фото — обгоревшие вилы. Старые, с деревянной ручкой, почти полностью чёрные от сажи. И на этой ручке, чуть выше металлических зубьев, — примотанная ржавой проволокой тряпка. Когда-то, много лет назад, эта тряпка была белой. Теперь она превратилась в серый лоскут, похожий на призрак.

Наша футболка, — вдруг поняла Алиса. — Я тогда оторвала рукав, потому что на штаб нужен был флаг. А он сказал: «Давай наверх, как пираты». И мы привязали. Дураки.

— Не знаю, — сказала она вслух. Голос не дрогнул. — Старые вещи. В деревне такого добра полно. Хотите сказать, что поджигатель орудует вилами?

— Хочу сказать, что это единственная улика, которая не сгорела. И она — из сарая, который стоит через два участка от дома вашей бабушки. — Следователь наклонился вперёд, и Алиса вдруг заметила, что у него всё те же глаза. Светло-серые, с тёмным ободком. Такие она запомнила навсегда. — Фадеев предлагал Вере Петровне продать участок. Она отказалась. Через месяц сгорел сосед, который тоже отказывался. Через два — у вашей бабушки сломали забор. Совпадения? Я так не думаю.

— Вы следователь, — сухо ответила Алиса. — Ваше дело — доказывать, а не рассуждать.

Она положила фото обратно на стол, стараясь не смотреть на тряпку. Но внутри, в том самом месте под рёбрами, неисправный клапан снова дёрнулся.

Зачем он это показал? Знал, что я узнаю? Или просто совпадение?

— Алиса Дмитриевна, — следователь произнёс её имя с какой-то странной интонацией. Будто пробовал на вкус. — Вера Петровна давала показания три дня назад. Она сказала, что эти вилы — её, и что они стоят в сарае лет двадцать. Но я проверил. Такие модели продавались только в девяностом году, и их привозили из города. В деревне Клюевка таких больше нет ни у кого.

— Я не поняла, к чему вы клоните.

— К тому, что эти вилы кто-то очень хотел спрятать в огне. Или наоборот — сохранить, как улику. — Он замолчал и вдруг добавил тише: — Алиса. Ты меня помнишь.

Это не был вопрос.

Она замерла. Внутри всё взбесилось — как в детстве, когда она сжимала кулаки, чтобы не заплакать. Только теперь вместо кулаков — железная выдержка и двадцать минут до совещания.

— Я не знаю, о чём вы, — сказала она, вставая. — Если нет конкретных вопросов по делу, я пошла.

— Постой.

Она обернулась. Он тоже встал, вышел из-за стола. Раньше он был ниже — или ей казалось? Сейчас он возвышался на полголовы, и от этого стало не по себе.

— Я не хотел тебя пугать, — произнёс он. — И не хочу давить. Но мы будем пересекаться по этому делу, хочешь ты этого или нет. Фадеев — не дурак, у него связи. И если он полезет к твоей бабушке...

— Моя бабушка под моей защитой, — отрезала Алиса. — И я, знаешь ли, научилась постоять за себя. Без посторонней помощи.