Клятва на мизинчиках

***

Я бы сама от себя свалила, особенно в первое время. Четыре дня после я не особо помню, зато вечер его ухода врезался на подкорку вплоть до наносекунд.

Азарт.

Я пришла с работы, побулькивая предвкушением. Мы любили смотреть разные фильмы по вечерам. От коллеги я узнала о кино, которое ему совсем не понравилось, зато его жена была от него в восторге. Девчонки из соседнего отдела раскритиковали фильм в пух и прах, а ребята-юристы устроили целую адвокатскую кампанию по его защите. В общем, прямо с порога я предложила посмотреть тот фильм.

Молчание.

Вообще он быстро ответил, но я отчётливо услышала подготовительное молчание. Волоски на предплечьях встали дыбом, словно тело готовилось к защите. Я-то списала на то, что он уже слышал о кино и не горел желанием его смотреть, и настроилась если не переубедить, то уговорить попробовать глянуть хотя бы первые минут пятнадцать… Никогда не недооценивайте сигналы вашего организма — он удивительно умная штуковина. Теперь я стараюсь больше верить своему телу.

Слова на непонятном языке.

Моё имя — понятно. Просьба присесть — понятно, хотя я не хотела садиться. Что я хорошая — понятно. А дальше какая-то абракадабра задом наперёд. Он говорил, наклонялся ко мне — я всё-таки села — явно повторял по слогам, а я пялилась на любимые губы и ни черта не могла понять.

Шок.

Подтверждаю, что в стрессе человек творит всякую дичь. Уловив наконец в череде звуков на неизвестном мне языке знакомую фразу «ты меня слышишь?», я погладила его по голове и сказала, что мне очень нужно в туалет.

Чужой шок и страх.

Пожалуй, он по-настоящему испугался, что я слетела с катушек. Вообще-то никому в здравом уме не придёт в голову радоваться, что ты явился причиной сумасшествия другого человека, тем более вроде как не постороннего. За три года мы с ним всё-таки по-своему сроднились.

Холод.

Он присел передо мной на корточки и обхватил мои ладони своими длинными пальцами. У него крупные кисти, сильные пальцы с ногтевой пластиной вытянутой формы. Я влюбилась сначала в его руки. Они всегда были тёплыми, даже в мороз. А тут мне стало от них холодно. Я подскочила и, забыв про туалет, метнулась к чайнику, повторяя, что нам нужно немедленно согреться.

Паника.

Мои пальцы онемели. Холод расходился от них во все стороны. Сердце с пульсом сорвались в галоп, разгоняя кровь, но я замерзала слишком быстро. Включила чайник, грохнула дверцей шкафчика, достала кружки. Заметалась в поисках чая, ложек и ещё чего-то. Казалось, если я это найду, то холод сразу отступит. В нелепой суете смахнула со стола обе кружки. Они разбились вдребезги, усыпав плитку множеством осколков. Вы можете не поверить, но время будто растянулось в том моменте, и я реально видела полёт посуды, удар об пол, появление трещин и рассоединение на мелкие детали того, что только что было целым. С каждым фрагментом в моей голове звучало всё, что он сказал минутой ранее на том непонятном языке, только теперь слова обретали смысл и ясное значение.

Боль.

«Ты от меня уходишь», — прошептала вслух, согнулась пополам, потому что стало так нестерпимо больно, что ноги не держали, и тут же рухнула на четвереньки прямо на осколки кружек. Они резали кожу на коленях и ладонях, а я вдавливала их сильнее, пытаясь перебить боль, сжигающую меня повсюду изнутри. Кстати, от боли человек творит ещё большую дичь, чем от шока. Ну, я вам уже рассказала немного выше о том, что последовало дальше. Не буду повторяться.

В целом в настоящем многое поостыло. Но знаете, что всё так же обидно? Что тот единственный вечер испортил всю весну — моё некогда любимейшее время года.

Или я сама её испоганила? Предала, когда выдернула из вазы букет мимозы, который он подарил мне на восьмое марта. Кинула в него, а потом топтала ни в чём не повинные ветки, ломая и раздавливая малюсенькие бусины жёлтых головок. Они рассыпались в разные стороны в попытке избежать моей безумной мести, но я упорно их нагоняла и уничтожала с бешеным рвением.