Клятва, освященная луной

Глава 2.2

Но долго думать об этом не следовало, весь всего через несколько минут Кара займет место седьмой жены вождя Рагваргунна — и это в корне изменит ее жизнь. Ей очень хотелось, чтобы в лучшую сторону, но… Кара едва успела произнести ритуальные слова и окропить своей кровью жертвенный камень, как на стоянку хлынул туман, за которым скрывались чудовища.

Свадьба действительно изменила все. Но не так, как того хотелось Каре. Глядя на стоящего над ней воина Бану, она гадала: что же будет дальше? Он поможет ей? Или решит, что проще добить?

Мужчина склонился к ней, и сердце Кары трепыхнулось. Неужели это Ярисгунн? Вернулся из своего похода, чтобы спасти ее? Или это все бред опаленного солнцем разума?

— Жива? — хрипло спросил Бану.

Кара сглотнула и коротко кивнула. На то, чтобы что-то произнести вслух не могло быть и речи: горло пересохло так, что, казалось, ей ни в жизнь слова больше не произнести.

— Сейчас помогу.

Он сдвинулся в сторону, чтобы приподнять балку. Когда дышать стало легче, Кара поняла, что может выбраться на свободу. Только сил сдвинуться с места не осталось. Сделав над собой усилие, она все же смогла немного отползти в сторону — так, чтобы и отдышаться, и в новую ловушку не угодить.

Тяжелая балка вернулась на место, и Кара невольно покосилась на Бану, мысленно в очередной раз поразившись, насколько сильны представители этого племени. Верно все же говорят сами кочевники: не люди они, ох, не люди.

К губам Кары что-то поднесли, чужая рука приподняла голову. Все тот же хриплый голос велел:

— Пей.

Еще никогда до этого Кара не думала, что вода может быть такой сладкой, такой вкусной и такой желанной. Она пила и все никак не могла напиться. И когда Бану отнял от нее изрядно опустевший бурдюк, издала недовольное мычание.

— Хватит, — обрубил он. — Потом дам еще.

Кара вздохнула, прикрыв глаза. Почему-то открывать их, чтобы посмотреть на своего спасителя, было страшно. Она ведь разочаруется, если окажется, что спас от неминуемой гибели ее вовсе не Ярисгунн, а кто-то другой.

— Вздремнуть решила? — в голосе мужчины прорезались знакомые нотки ехидства, но это все еще ни о чем не говорило: Кара знала, что все Бану любят ехидничать и отпускать насмешливые высказывания в адрес других. — Не думаю, что это самое подходящее место. Чуждые могут вернуться в любой момент…

Кара дернулась, распахнула веки и тут же вскрикнула: Бану резко отодвинулся, и солнце ударило в глаза. Закрыв ладонью лицо, она ощутила, что кожа покрыта чем-то влажным и липким. В нос ударил металлический запах крови. Кара замерла и мелко-мелко дышала, а затем, опустив руку, начала медленно поворачиваться на бок.

Если Бану и собирался помочь, то не стал. Кара упрямо мотнула головой, желая встать самостоятельно. Внутри багран-змеей сворачивалось темное, страшное чувство, которое она испытывала лишь однажды: когда отец впервые поднял руку на мать.

Опершись окровавленной рукой об вторую, уцелевшую, балку гундгара, Кара выпрямилась и обвела взглядом площадь, которая находилась снаружи. Порванная шкура кабырбуна, которой чаще всего накрывали шатры, нелепыми клочьями валялась внизу, открывая обзор.

К горлу Кары подкатила тошнота. Земля перед ней потемнела от пролитой крови, а тела воинов — безоружных, неспособных защищаться в этот торжественный для всего племени Кваду день — застыли навечно, слепо глядя в бескрайнее чистое небо.