Клятва, освященная луной

Глава 10

Старая Ярва

— Бедная, бедная девочка, как же тяжко тебе должно быть пришлось, — сетовала старшая жрица племени, обходя по кругу склонившую голову чужачку. В голове у Старой Ярвы постепенно вырисовывался новый план. — Но не нужно бояться. Теперь ты под защитой Ярвы. Никто не посмеет обидеть тебя.

Девчонка выглядела скромной и тихой. Идеально подходящей для роли помощницы.

А что волос темный да кожа не такая светлая — так то не беда. Она знает немало средств, чтобы выбелить так, чтобы не сильно бросалось в глаза.

— Проходи сюда, дитя, садись, — Старая Ярва подвела не упирающуюся девчонку к лежащей в хозяйской стороне гундгара пушистой шкуре. — И расскажи нам, что произошло с вашим племенем.

Не сказать, что ей это было интересно: как-никак старая жрица придерживалась того же мнения, что и сын-вождь. Незачем волноваться о чем-то, что находится от тебя далеко. Покинув прежнюю территорию, племя ушло вглубь Великой степи, потеснив более мелкие семьи, которые так и не удосужились встать под чье-то знамя. Старая Ярва знала, что Великий вождь пытался договориться всем, кто встречался на пути. Если они были благоразумны, то принимали предложение. Если же нет… Что же, на все воля богини Иллуни. Те, кто быстро бегает, возможно и спаслись. Только много ли может человек против всадника? То-то и оно.

Оставлять же за своей спиной потенциальных врагов Ярваргунн очень не любил. Чтил науку, которую преподал ещё отец.

Старая Ярва часто вспоминала прошлого вождя. Высокий, статный мужчина выбрал ее своей спутницей — одну из десятка других предложенных ему в услужение дев. Его нежные руки дарили ласку ночью, под ликом Иллуни, а с восходом он уходил, чтобы защищать племя Бану от врагов. Для него Старая Ярва родила Ярваргунна и двух других сыновей, которые не дожили до совершеннолетия.

— Перед обрядом из леса пришли чуждые, — тихий голос чужачки прорвался сквозь мысли старой жрицы. Она встрепенулась, посмотрела на нее, в очередной раз пораловавшись своей предусмотрительности. — Они натравили своих чудовищ на безоружных людей, а потом их предводитель напал на вождя Рагваргунна и его воинов. Никто не ждал опасности от леса, ведь он едва граничит с их территорией, — она замолчала, опустила резко голову, пряча от Старой Ярвы и ее подруг выражение своего лица. — Никто не выжил, кроме меня и жрицы, — глухо продолжила чужачка, продолжая смотреть на свои сцепленные на коленях руки. — Кого не убили чудовища и чуждые, тех прикончил ядовитый туман. Эти ожоги… И во что превратились тела под палящим солнцем… — девица резко замолчала, втянула носом воздух и помотала головой. — Та, что выжила во время атаки, все равно умерла. От ожогов, которые оставило туман.

Другие, младшие, жрицы, что сидели позади Старой Ярвы, зашептались. В их тоне она уловила сочувствие и это ей не понравилось. Нельзя слишком уж превозносить чужачку, а то загордится. Пускай знает свое место.

— Это очень печально, — вздохнула Старая Ярва и покачала головой. Протянув руку, она коснулась ладоней девицы и со значением добавила: — Но все осталось позади. Теперь ты под защитой племени Бану. Никто не посмеет причинить тебе вред здесь.

— Спасибо, — проговорила та и натянуто улыбнулась. — Но мне нужно…

— А чтобы жить в поселении на равных со всеми, станешь моей ученицей, и в будущем, возможно, займешь место Верховной жрицы нашего племени.

Женщины за спиной Старой Ярвы снова зашептались, теперь уже неодобрительно: виданное ли дело, чтобы чужачка без роду и племени столь высокий пост занимала? Но жрица не обратила на них никакого внимания. Вместо этого она пристально смотрела на девушку и размышляла. Если ей только удастся перетянуть все на себя, отвлечь мужчин от их, жриц Иллуни, дел, да заткнуть за пояс мерзавку Эрсу, которая метила на место Марвы, то и у сына все будет в порядке. А то слышала она, как воины племени говорили: дескать Ярваргунн дальше собственного носа не видит, а от угрозы с востока бежит, словно испуганный пес. Ведь не правы они все! О племени вождь заботится, об их жизнях беспокоится. Потому и племя уводит все дальше от проклятого леса, где стало слишком много белокожих чуждых.

Старая Ярва все ждала ответа от чужачки. И та смогла ее удивить.

— Я с радостью приму ваше предложение, жрица, — сказала она, резко выпрямив спину и вскинув острый подбородок. Старая Ярва чуть сощурила глаза, явно уловив в ее тоне “но”. И оказалась права. — Но я дала клятву, которую осветила сама Иллуни. И прежде, чем я смогу приступить к служению вам, мне следует исполнить ее в той мере, в какой обещала возле тела наставницы, почти ставшей мне второй матерью.