Клятва, освященная луной

Глава 11

Кара вышла из гундгара старой жрицы и в нерешительности замерла. Куда ей идти теперь? Она отказалась от прямого предложения служить, а значит, спокойно жить в племени ей вряд ли позволят. Не сказать, чтобы Кара собиралась это делать, вовсе нет. Но и идти к лесу чуждых без какой-либо поддержки воинов было слишком глупо. Следовало отыскать Ярисгунна и спросить у него о том, что он видел за пределами Великой степи.

Кара сделала шаг и снова остановилась. Ее накрыло острым осознанием, что уже ничего не будет так, как прежде. Дыхание сперло, сердце с силой забилось о ребра. Что ждет ее дальше? Девушка чувствовала себя, словно на краю пропасти. И один неверный шаг может окончиться плачевно.

Кто-то грубо отпихнул Кару плечом.

— Что встала поперёк дороги, бахраас? — в голосе одной из младших жриц слишком явно сочился яд, смешанный с презрением. — Или думаешь, раз Старая Ярва своей милостью тебя одарила, то и делать что угодно можно? — она легонько толкнула Кару в грудь. — Жить в племени наравне со всеми? — еще один толчок, но теперь от другой жрицы. — Считать, что никто не станет указывать на твое место, бахраас?

Кара растерялась. Стоило догадаться, что другим не понравится отношение старшей жрицы. Она скользила взглядом по светлым лицам, по белым волосам, заплетенным в непривычно тугие косички. Никогда ей здесь не стать своей, даже согласись Кара на предложение Старой Ярвы. Слишком здесь не любят чужаков, слишком пекутся о чистоте своей «белой крови». Матушка, помнится, рассказывала ей об этой особенности племени Бану, предупреждала, чтобы даже не думала смотреть на их статных воинов. На свою беду Кара ее не послушалась, за что и поплатилась. Впрочем, вряд ли бы это спасло ее от участи стать седьмой женой вождя Рагваргунна.

— Что молчишь, бахраас? — с издевкой спросила одна из жриц. — Или язык проглотила? В гундгаре Верховной отвечала столь дерзко, а здесь все слова разом растеряла.

Кара вскинула подбородок, шагнула прямо к той, что с ней говорила, встала так близко, что чувствовала на лице ее дыхание, и вкрадчиво проговорила:

— Не от того ли молчу, что разговаривать мне с тобой и подругами твоими не о чем? Это мне жрица Ярва предложила помощницей своей стать, к себе приблизить, а не вам. Её то решение было, я ни о чем не просила и не стану. Как и оставаться здесь, среди багранок, каждый день ждать очередного укуса.

— Так убирайся, бахраас, — с ненавистью прошипела жрицы, отчетливо напомнив ту самую багран-змею, с которой Кара их всех только что сравнила. — Тебя никто не держит.

Кара позволила себе усмехнуться. Внутри все мелко дрожало, сердце с силой билось о ребра, во рту пересохло. Но девушка упорно держала пристальный взгляд младшей жрицы, не желая отводить глаза первой. Не ее вина в том, что Старая Ярва решила использовать Кару для каких-то своих целей. Не ей и отвечать за это.

— Поди прочь, бахраас, — выплюнула младшая жрица в бессильной злобе, опуская взгляд. Она обошла Кару, намеренно ударив плечом, и бросила напоследок: — Советую убраться из племени в ближайшие лунные сутки, — посмотрев на Кару вполоборота, ядовито усмехнулась, добавив: — Иначе потом пожалеешь, что вообще ступила через священные врата.

Младшие жрицы ушли вниз по тропе, оставив Кару одну. Девушка против воли проводила их взглядом и вздохнула. Как она и думала, никто не даст ей жизни здесь. Да и, в сущности, какая разница? Ей все равно клятву исполнить надо. Для этого придется выйти за пределы Великой степи… Но ведь не в одиночестве же!

Развернувшись на пятках, она пошла по другой тропе, которая вела к дальним шатрам. Там, где находился шаман племени и сам вождь. Кара знала, что где-то в той стороне находился гундгар Ярисгунна.

Стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды женщин племени, она шла вперед и пыталась придумать, как ей убедить Ярисгунна помочь. Их последний разговор не задался, не говоря уже о том, что случилось на том празднике, когда Кара по глупости решила, что у беловолосого Бану действительно есть к ней какие-то чувства и он выберет ее.

Может, попробовать сделать вид, что ничего не было? Так ведь неправда это. И гордый Ярисгунн ни за что не согласится, что бы она ни обещала за помощь. Уж не после всего того, что Кара умудрилась наговорить ему в запале. Сразу ведь пожалела о вырвавшихся словах, но ее гордыня оказалась ничуть не меньше, чем у Ярисгунна. Потому и не стала догонять его, не извинилась ни тогда, ни потом. А сейчас как будто и смысла уже нет. Сказанного не воротишь.