Клятва, освященная луной

Глава 20

Когда Кара услышала про какой-то там зов, она ничего не поняла. Девушка ожидала чего-то знакомого и понятного — оклик, призыв, звук рога или, скажем, боевых барабанов. Но то, что произошло дальше, оказалось гораздо хуже, чем она вообще могла себе представить.

Воины, собравшиеся было атаковать нарушившего границу чуждого, при первых звуках мелодии резко остановились. На их лицах застыло странное выражение, как будто они разом лишились всех мыслей и чувств, став похожими на тряпичных детских кукол.

По спине Кары пробежал холодок. Она сама слышала лишь отголосок мелодии, но и так ее саму пробрало до самых костей. И если бы не Ягмуран, мертвой хваткой вцепившаяся в ее предплечье — стоять бы Каре среди мужчин.

В какой-то момент мелодия неуловимо изменилась. Плененные зовом чуждых мужчины племени сделали слаженный, словно по команде шаг в направлении открытых ворот. Если они перейдут через невидимую границу поселения, никто уже не сможет их спасти. Словно завороженная Кара смотрела на то, как гордые воины Бану медленно идут вперед, словно коза на веревочке.

— О, нет! — ахнула Ягмуран, вырывая Кару из оцепенения.

Повернув голову, она увидела, что от Большого круга к воротам идет зачарованная колдовской мелодией толпа.

За всеми событиями Кара совсем потеряла из вида Ярисгунна. Лишь услышав чей-то яростный крик, она вздрогнула, посмотрела в сторону звука и зажала ладонью рот. Там, на небольшом возвышении недостроенной сторожевой башни, стоял Ярисгунн, сжимая в руке лук.

— У брата есть печать короля? — недоверчиво прошептала Ягмуран, но Кара не обратила на ее слова ровным счетом никакого внимания: ее взгляд приковала высокая фигура беловолосого мужчины, что, вскинув оружие, сейчас целился куда-то вглубь тумана. На кончике стрелы, вставленной в тетиву, сверкнул яркой звездой голубоватый огонек — и в следующее мгновение исчез в клубах плотного тумана. Почти сразу же мелодия вдруг словно споткнулась, прекратилась на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы сбросить наведенное колдовство с воинов Бану.

Тот, что стоял ближе всего к укрытию Кары и Ягмуран, удивленно моргнул, дернул головой, провел ладонью по лицу, словно снимая с себя нечто неприятное, липкое. И хмуро посмотрел за ограду.

— Нужно закрыть ворота, — хрипло выдохнул он и бросился вперед.

Почти сразу же ему наперерез вышел Ярисгунн.

— Назад! — велел он, взмахнув рукой. — Не приближайтесь!

Кара услышала, что невидимый колдун возобновил мелодию. Бану дернулись, вновь попадая в плен чуждой силы.

— Нужно как-то остановить их, — пробормотала Ягмуран и опустила ладонь свободной руки на землю, свела брови у переносицы и что-то едва слышно забормотала.

Смысл слов ускользал от Кары, как бы ни пыталась она прислушиваться. И от этого по спине снова пробежал озноб. Неужели это колдует сам бохлуранг, что занял тело сестры Ярисгунна?

Обдумать эту мысль она не успела: тварь за оградой поселения низко, утробно зарычала. Кара вздрогнула, бросила испуганный взгляд туда и замерла. Жуткое создание чуждых не просто подошло ближе, оно привело других. В тот страшный день ей было не до того, чтобы рассматривать этих существ, теперь же такая возможность представилась — хотя Кара с удовольствием бы от нее отказалась, если могла. В полумраке ночи едва ли что-то удалось бы различить, но явившаяся из-за туч Иллуни осветила Великую степь, как того и просила Кара, сжимая в руках лунный камень жриц. Слишком гладкая, темно-серая кожа ближайшей твари слабо блестела в ее лучах, словно смазанная жертвенным маслом. На тупой, лишенной носа морде с оскаленными иглами-зубами черными провалами выделялись глаза. Они смотрели перед собой, не замечая Кару, но прекрасно чувствуя ее присутствие рядом. От осознания этого девушку передернуло. Легкое движение не укрылось от существа, и оно вновь издало предупреждающее рычание.

Кара замерла, будто оцепенела. Сердце колотилось в груди, в горле пересохло. Казалось, стоит ей только попытаться бежать, как тварь кинется на нее, начнет рвать ее плоть острыми зубами и когтями. А после проклятый туман накроет своим сверкающим покрывалом, и тогда от Кары не останется ничего.

Истошный визг выдернул Кару из видений собственной мучительной смерти. Вздрогнув всем телом, она повернулась на звук и сдавленно охнула, увидев то, чего произойти здесь, в самом сердце Великой степи, никак не могло!