Клятва Полуночи: Охотницы и Заблудшие Души

1 глава.

.

Клятва Полуночи

Холодный лунный серп резал черное небо, пробиваясь сквозь зияющие дыры в крыше заброшенного литейного цеха. Его серебристый луч упал прямо на клинок в моей руке. Сталь, холодная и живая под пальцами, отражала бледный свет, смешивая его с темно-алыми потеками на лезвии. Кровь. Деманья. Низшего паразита, что сегодня решил устроить столовую в этом пристанище отчаяния – на страхах бездомных. Я втянула воздух ртом, чувствуя, как каждое ребро ноет после удара когтистой лапой твари о щит, который я едва успела сформировать из сгустка резонирующей энергии. Запах пыли, ржавчины и чего-то кисло-сладкого, противного – демонической плоти – щекотал ноздри.

Рядом, бесшумно как тени, замерли Лейла и Мия. Лейла – стойка идеальная, меч опущен, но каждый мускул напряжен, готовая к новому прыжку. Ее короткие, темно-синии волосы слились с мраком. Мия стояла чуть ссутулившись, одной рукой опираясь на колено, другой сжимая свой фонарь – не обычный, а магический кристалл в бронзовой оправе. Его свет, только что режущий тьму, как нож масло, теперь был приглушен до тусклого мерцания. Наши отражения на закопченных стенах казались искаженными великанами – три девочки против тьмы.

"Третий за эту неделю," – голос Мии, обычно тихий и мелодичный, как шелест листвы, сейчас был хриплым от усталости и напряжения. Звук замер в огромном, пустом пространстве цеха. – "Они… наглеют."

"Или их просто больше," – отозвалась Лейла. Ее голос – четкий, командный, как удар стали о сталь. Она повернула голову, сканируя взглядом каждый темный угол, каждую груду мусора. Взгляд охотницы. Хищницы. – "Готовься, Мия. Сеанс очистки через три минуты. Арина?" Ее глаза, серые и пронзительные даже в полумраке, уставились на меня. "Твоя рука."

Я машинально опустила взгляд. На предплечье, чуть выше запястья, темнела рваная царапина. Глубокая. Сквозь разорванную ткань рукава сочилась алая ниточка. Боль была острой, жгучей, но знакомой. Я сжала пальцы, почувствовав, как под кожей зашевелились, зажглись легким теплом знакомые линии. Мои татуировки. Невидимые днем, при лунном свете или в моменты опасности они проступали – древние, витиеватые узоры, наследственный код стражей. "Пустяк," – прошептала я, прижимая ладонь к ране. Ощутила знакомый зуд – дар затягивал плоть. – "К утру… заживет."

Дар. Проклятие. Наследство. Как ни назови – оно пульсировало в моих венах, отзывалось эхом в костях. Охотницы. Мы – пограничники. Те, кто стоит на краю, пока человечество спит, не ведая, какая гниль шевелится в швах их уютного мира. Моя судьба – быть найденной в руинах после нападения деманнов, в котором погибли мои настоящие родители. Мои татуировки – это шрамы той ночи, запечатанные магией бабушки Лидии, моей приемной матери и последней истинной Черновой. Мой дар – резонанс. Я чувствую энергию – живую, мертвую, светлую, темную. Как вибрацию в воздухе, как песню или вой в крови. Я могу найти слабое место в демонической броне, усилить удар Лейлы, погасить вспышку Мии. Но иногда этот поток захлестывает, превращая мир в оглушительный, болезненный гул. Как сейчас – эхо только что отгремевшего боя звенело в ушах, смешиваясь с шелестом крыс где-то в темноте и далеким гулом города.

(Глава 1: Последний Звонок и Первые Тени)

Школа. Мир, где пахнет мелом, дешевым парфюмом и надеждами на будущее. Для всех я – Арина Чернова. Тихая рыже волосая девочка с большими кареми -глазами с задней парты, вечно с книгой в руках. "Странная Арина" – из-за частых "болезней" (ночные дежурства), внезапных переездов (очистка территории) и шрамов ("упала с велосипеда", "поцарапала кошка"). Никто не видел, как я вздрагиваю, когда кто-то неожиданно касается моего плеча – рефлекс после ночи с когтями деманна в спину. Никто не знал, что под школьной формой скрываются узоры, готовые вспыхнуть при малейшей угрозе.

Рядом со мной – мои щит и меч, мои сестры по крови и стали. Лейла Воронцова. Капитан фехтовальщиков, эталон дисциплины и успеха. Ее движения отточены, как у часового механизма. Ее род – династия Охотниц, восходящая к временам, о которых помнят лишь пыльные хроники. Ее воспитывали как оружие. Ее татуировки – сложные геральдические клейма воинов. Ее дар – абсолютный контроль над металлом. Ее меч – не просто оружие, это часть ее души. Я видела, как она ночами стоит перед зеркалом, отрабатывая удары, и как в ее глазах, таких уверенных днем, мелькает тень усталости и страха не соответствовать весу своей фамилии. Ее судьба – родить следующую охотницу, драться и умереть. Никаких вариантов.

А рядом, кажется, витающая в облаках – Мия Сомова. Хрупкая, с волосами цвета переспелой пшиницы и огромными глазами цвета грозового неба. Ее тихий голосок часто терялся в шуме класса. Ее семья… исчезла в одну ночь. Деманны. Ей было пять. Она выжила чудом, и ее дар – свет и иллюзии – вспыхнул сам, чтобы защитить. Ее усыновили обычные люди, верящие, что их дочь просто "чувствительная". Ее татуировки – не наследственные, а шрамы души, проступившие на коже. Она училась сама, по обрывкам знаний, найденным на чердаке. Ее сила нестабильна, привязана к эмоциям. Я видела, как ее руки дрожат перед боем, как страх за нас, ее единственную семью, может погасить ее свет. Ее судьба – вечно бояться потерять тех, кто остался.

Мы были триединой силой. Непобедимыми. Пока не пришли Они.