Клятва Полуночи: Охотницы и Заблудшие Души

4 ГЛАВА.

(Глава от лица Вестера)

Толпа расступилась. Как всегда. Волна теплого, сладковатого восторга, экстаза и слепого обожания обрушилась на нас. Я втягивал ее, этот наркотический туман человеческих душ, но он уже не приносил прежнего облегчения. Лишь на миг приглушал другую боль. Ту, что грызла изнутри, как ржавая пила по кости, вот уже... сколько веков? Время потеряло смысл. Осталась только Пластинка. Проклятая Пластинка.

Визг. Разбитое стекло. Мать, застывшая в ужасе. Отец, пытающийся закрыть собой... Ее. Маленькую. С каштановыми кудряшками. Лиза. И я... Я не успел. Моя сила, моя гордыня, моя слепая ярость...

Образы врезались в сознание с новой силой, заставляя меня сжать челюсти так, что кости затрещали. Я почувствовал, как Феликс рядом на миг перестал сиять, его плечо напряглось. Он тоже слышал. Слышал крики своей семьи, вину за смерть, которую принесло его неконтролируемое солнце. Рейдж глухо зарычал, его кулаки сжались – он снова чувствовал, как ломает хрупкие кости под горячую лаву своего гнева. Сайлен... его лицо стало еще белее, глаза расширились, глядя в пустоту – его Голод тогда обратился не вовне, а внутрь, поглотив самое дорогое. Даже Кай, мастер масок, дрогнул уголком губ – его совершенная ложь не спасла тех, кто ему доверял.

Мы были не просто деманнами. Мы были прокляты. Не внешней силой. Собственной памятью. Собственной невыносимой, вечной виной. Картины гибели наших человеческих семей, по нашей вине, в момент Пробуждения Силы, проигрывались в головах безостановочно, как заезженная, искореженная пластинка, причиняя не физическую, а экзистенциальную боль. Ад, который мы носили в себе.

Именно поэтому мы пришли сюда. В этот "Лунный Академиум". Не ради славы идолов. Не только ради легкой добычи душ. Мы пришли по зову Его. Древнего. Повелителя Бездны. Того, кто явился нам в самый пик мучений, когда мы были готовы разорвать друг друга или сгореть в собственной скорби.

"Вы страдаете, дети Тьмы," – его голос был тише шепота и громче грома одновременно, заполняя пустоту нашего отчаяния. "Ваша боль... она амбивалентна. Она питает вас и уничтожает. Эти воспоминания... они якоря, не дающие вам воспарить к истинной мощи."

Он знал. Знал все. Видел наши кошмары. И предложил сделку. Не милость. Бизнес.

"Принесите Мне свет," – прошептал Древний. Его сущность, не имеющая формы, лишь ощущение бесконечного холода и голода, сгустилась вокруг нас. "Свет чистых душ. Много света. И... особый свет. Свет тех, кто охотится на Тьму. Охотниц. Их сопротивление, их вера, их жизненная сила... это редкий нектар. Принесите их Мне. Живыми. Или... почти живыми."

Мы молчали. Глазами полными боли и вопроса.

"А наши... Воспоминания?" – выдавил я наконец. Голос сорвался. Не от страха перед Ним. От страха перед вечным возвращением к тому моменту.

"Цена за свет охотниц и поток душ, который вы обеспечите... будет особой," – ответил Древний, и в его беззвучном голосе прозвучало что-то вроде... удовольствия. "За каждую принесенную Мне охотницу... Я сотру фрагмент вашей Пластинки. Ту самую заезженную борозду боли. Навсегда. Исцелю вашу вечную рану. Дарю забвение... за свет."

Забвение. Это слово прозвучало как спасение. Как единственный выход из ада собственной памяти. Стереть вину? Нет. Но стереть боль от нее? Избавиться от бесконечного прокручивания криков, крови, ужаса в глазах самых близких? Да. Любой ценой.

И мы согласились. Все пятеро. Без колебаний. Пакт был заключен не с жалким Советом Теней этого города (они лишь наши подставные кураторы, легализующие присутствие). Истинный Пакт – с Бездной. Мы – его Жнецы. Его поставщики "света". А школа, построенная на энергетическом Разломе – идеальная ловушка. Море юных, впечатлительных душ для ежедневного "сбора" и... редкие, сильные экземпляры охотниц, которые рано или поздно явятся на зов Разлома или на запах нашей силы.

И вот они. Три.

Я вел свою "сияющую" процессию по коридору, ощущая их резонанс еще до поворота. Серебро оберегов. Стальная ярость. И... Чистый Свет. Особенно у той, что трепетала сзади. Мия. Ее свет был... необычным. Сильным. Древний оценит.

Но Рыжая... Айра. Вот кто заставил мой древний разум сфокусироваться. Она слышала. Слышала не только наш гламурный фасад, но и шепот Тьмы под ним. Чувствовала Разлом. И знала запах нашей крови – низшей, но все же. Ее рана пульсировала знакомой болью. Она – не просто охотница. Она – свидетель. Угроза Плану. И... ценный трофей. Представить ее Древнему... мысль о возможном облегчении, о стирании еще одного фрагмента Пластинки при виде ее страданий, заставила что-то темное и жаждущее шевельнуться в груди.

Феликс ткнул энергетическим шипом в светлячка – Мия вскрикнула. Предсказуемо. Ее чистый свет дрогнул – сладкая музыка для Древнего. Рыжая бросилась вперед. Защещая свою подругу . Смешно. Жалко. Но в ее глазах – была та искра что привлеклло мое внимание.

«Интересно...» – мой голос, низкий и властный, вибрировал в воздухе, цепляя ее за живое. «Особенно ты, Рыжая. Словно слышишь мелодию... до того, как заиграют первые ноты.» Это была правда. И угроза. Ты слышишь нашу истинную песню? Скоро ты услышишь ее громче. И споешь свою собственную – агонии – для Древнего.

Шаг вперед. Запах моей истинной сущности смешался с парфюмом. Видел, как она сжалась от боли в ране. Слабое место. Отмечено. Кай вступил, его гладкий голос – прикрытие для остроты: «Добро пожаловать... Уверен, он будет... незабываемым.» Для вас – последним. Для нас – шагом к забвению.

«Без сомнения», – прошептал я, вкладывая всю тяжесть веков, всю боль Пластинки и всю жажду освобождения от нее в эти слова. Пусть проникнут в ее кости, в ее душу. «Особенно для таких... стойких, как вы.» Ваша стойкость, охотницы – это ваша гибель и наш... шанс. Шанс вырвать еще один клочок проклятой памяти. Древний ждет своего нектара. А мы – своего избавления.