Клятва полуночи Том 1

Лилии и Розы

...

Иногда всё , что мы хотим найти , лежит на поверхности

Сад, в который вёл меня Вальтерион, начинался за высокой аркой, обвитой чёрной лозой.

Её листья напоминали руки, тянущиеся к утреннему свету — не к солнцу, как это делают обычные растения, — а будто жаждущие прикосновения теней, что ещё цеплялись за землю в утреннем тумане. Воздух становился прохладнее с каждым шагом, и чем дальше мы углублялись, тем сильнее мир казался отрезанным от остального замка. Пение птиц было приглушённым, почти призрачным, и только еле слышный шелест листвы под нашими шагами напоминал о том, что время ещё течёт.

— Этот сад был заложен задолго до моей семьи, — сказал Вальтерион, и его голос разрезал тишину, как шёлковый клинок. — Он помнит тех, чьи имена давно забыты. Но всё же, память у земли — длинная.

Я смотрела на его профиль, освещённый мягким сиянием утреннего солнца, пробивавшегося сквозь тонкую пелену облаков. Его лицо оставалось холодным, почти статуей, но во взгляде жила невыразимая тоска. Или, возможно, голод — не физический, но голод знания, истины, власти. Тот, кто хочет всё, не желает ничего терять.

Чем дальше мы шли, тем страннее становились растения. Кусты лилий имели лепестки, белые, как не осквернённые ничем, а бордовые розы будто шевелились, как если бы дышали. И когда Вальтерион проходил мимо них, их бутоны разворачивались, поворачиваясь к нему, словно подчинённые. Я чувствовала, как внутри всё холодеет.

Моя рука на мгновение скользнула к запястью, где под тонкой тканью платья скрывалась фальшивая метка — рисунок, выполненный той самой чернилами, что отец мне нарисовал. Пока она не вызывала реакции. Пока всё было под контролем.

— Элара, — голос Вальтериона стал мягче, почти интимным, и я вздрогнула. — Почему ты дрожишь? Этот сад пугает тебя?

Я заставила себя улыбнуться.

— Он... необычен. Красив, но пугающе живой.

Вальтерион остановился и медленно повернулся ко мне. Его глаза в утреннем свете сверкнули тем, что я не смогла распознать: это была смесь интереса, подозрения и, возможно... чего-то иного, чего я не хотела называть.

— Правда живёт в таких местах. Там, где красота граничит с ужасом. Где смерть рядом с жизнью. — Он медленно подошёл ближе. — Именно здесь она и пробуждается.

Я отступила, но он поднял руку и коснулся моего подбородка, поднимая моё лицо вверх. Его пальцы были холодны, но прикосновение странно успокаивало. Почти притягивало.

— Ты должна научиться не бояться, — прошептал он. — Или, по крайней мере, скрывать страх лучше.

Я не знала, что ответить. Но прежде чем я успела подобрать слова, он отвернулся и жестом подозвал меня следовать за ним. Мы прошли через арку переплетённых лилий и роз, подошли к алтарю.

Он возник словно из утреннего тумана: массивный, вырезанный из чёрного камня, с узорами, что напоминали шипы и кости. Местами они сливались в символы, которые я не могла расшифровать. И в какой-то момент мне показалось, что линии пульсируют, словно дышат вместе с садом.

— Это место, — сказал он, — не принадлежит ни богам, ни демонам. Оно принадлежит памяти. А память — самая опасная форма власти.

Я почувствовала, как волосы на затылке поднялись дыбом. Но прежде чем я успела спросить, что он имел в виду, я почувствовала чей-то взгляд.

Резко обернувшись, я увидела тень, скользнувшую между деревьев. Неуловимую, как дыхание. Но я узнала его — Кассильвар. Его чёрные волосы с белой прядью были видны лишь на миг. Он стоял там, в глубине сада, не двигаясь. Не прячась, но и не заявляя о себе. Просто наблюдая.

Сердце забилось чаще. Он следит за мной. Сдаст ли он меня?..

— Ты бледна, — сказал Вальтерион, вновь повернувшись ко мне. Его взгляд стал жёстче. — Что-то не так?

Я покачала головой.

— Просто... устала. Наверное, утро выдалось слишком насыщенным.

— Утро только началось, — прошептал он и вдруг, почти неуловимо, провёл пальцами по моему запястью.

Я замерла. Мгновение длилось вечность. Он смотрел на метку, но — ничего. Ни вопросов, ни реакции. Он не заметил. Или сделал вид, что не заметил. И всё же, его прикосновение жгло, как ледяное железо.

В этот момент я снова почувствовала взгляд. Кассильвар не ушёл. Я знала это. Он ждал. Не вмешивался. Почему? Он знал, что метка фальшивая. И просто наблюдал, как я увязаю всё глубже?

И вдруг, из тени появился Дармон. Его шаги были бесшумны, но воздух словно содрогнулся от его присутствия. Его янтарные глаза, как пылающие угли, моментально нашли Кассильвара в глубине сада. Их взгляды встретились, и между ними пробежала искра. Без слов, без жестов — лишь напряжение, натянутое, как струна перед разрывом.

— Лорд Вальтерион, — холодно произнёс Дармон, не спуская глаз с тени среди деревьев. — У вас гость.

— Пусть смотрит, — ответил Вальтерион, не оборачиваясь. — У каждого свои способы искать истину.

Дармон склонил голову, но его взгляд всё ещё был прикован к Кассильвару. Что-то древнее, первобытное связывало их. Я чувствовала это.

И в этой утренней тишине, среди шевелящихся роз и запаха влажной земли, я поняла: в этом саду я больше не контролирую игру. Меня ведут. Я лишь фигура на чьей-то шахматной доске. И тот, кто тянет за нити, не торопится раскрывать карты.

Но и я не собиралась быть пешкой.

Дармон вдруг шагнул ближе к Вальтериону, его массивная фигура нависла над алтарём. Его голос понизился до шёпота, и я уловила лишь обрывки слов: «…нарушение… граница… срочно». Вальтерион нахмурился, его шрам у рта дрогнул, а тёмные глаза на миг вспыхнули чем-то, похожим на тревогу. Он кивнул, бросив на меня короткий взгляд, в котором смешались холод и что-то ещё — сожаление, может быть?

— Жди здесь, Эверия, — сказал он, его голос был твёрдым, но с лёгкой хрипотцой, от которой моё сердце невольно сжалось. — Я скоро вернусь.