Клятва полуночи Том 1

Сладкая ложь II

…

Рано или поздно, пташка потеряет свои крылья

Мы вошли в гостиную, и каждый шаг отдавался в моих костях, как эхо захлопывающейся ловушки. Вальтерион вёл меня, его рука, согнутая в локте, была твёрдой, как железо, и я чувствовала, как его сила сковывает меня, словно цепи, скрытые под бархатом его сюртука. Бордовый платок, завязанный вокруг моей шеи, казался удавкой, его ткань холодила кожу, а укус Сайруса под ним пульсировал, как живое напоминание о его сделке. Лирис шла позади, её шаги были почти неслышны, но я чувствовала её взгляд, полный тревоги, как будто она боялась, что я вот-вот развалюсь.

Гостиная была просторной, но холодной, несмотря на огонь, потрескивающий в камине. Высокие окна пропускали серый свет, который ложился на полированный пол, как пепел, а тяжёлые гобелены на стенах, изображающие сцены охоты и тёмных лесов, казалось, шевелились в углу зрения, словно живые. В центре комнаты, у длинного стола, покрытого тёмно-зелёной скатертью, стояли они — мои родители. Лилиан и Ксавир. Их лица, знакомые и чужие одновременно, повернулись к нам, и я почувствовала, как моё сердце сжалось, как будто кто-то сдавил его ледяной рукой.

Лилиан, моя мать, выглядела старше, чем я помнила. Её тёмные волосы, некогда блестящие, как воронье крыло, теперь были тронуты сединой, а её глаза, такие же голубые, как мои, были полны усталости, но всё ещё остры, как лезвие. Она стояла прямо, её платье, простое, но элегантное, подчёркивало её хрупкую, но непреклонную осанку. Ксавир, мой отец, был рядом, его широкие плечи слегка ссутулились, как будто груз лет и тайн давил на него. Его лицо, покрытое морщинами, было бледнее, чем я помнила, а в его тёмных глазах, таких же, как у Эверии, мелькала тень страха, который он пытался скрыть за натянутой улыбкой.

Я заставила себя улыбнуться, но моя улыбка была натянутой, как струна, готовая лопнуть. Они знали, что я Элара, а не Эверия — отец сам отдал меня Вальтериону, зная, кто он, зная, что его семья держит в своих руках нечто большее, чем просто власть. Но они были бессильны, связаны страхом за жизнь Ксавира, и их взгляды, полные боли и вины, резали меня глубже, чем любой нож. Я хотела закричать, спросить, почему они это сделали, почему продали меня, но слова застряли в горле, как кости, и я чувствовала, как ложь, которую я несла, разъедает меня изнутри.

— Эверия, — голос Лилиан был мягким, но в нём чувствовалась дрожь, как будто она боялась выдать правду. Она шагнула ко мне, её руки потянулись, но замерли на полпути, словно она не была уверена, можно ли меня обнять. — Ты… ты в порядке?

Я кивнула, хотя мои губы дрожали, а платок на шее казался всё тяжелее, как будто он впитывал мой страх. — Да, мама, — прошептала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как голос Эверии, хотя знала, что они видят во мне Элару. Каждое слово было ложью, и я чувствовала, как эта ложь тянет меня вниз, в бездну, где ждал Сайрус. — Я в порядке.

Вальтерион отпустил мою руку, но его присутствие всё ещё давило, как тень, нависшая над нами. Он отступил на шаг, его улыбка, лёгкая и властная, не сходила с лица, но его глаза, горящие тёмным огнём, следили за каждым моим движением. Он не знал, что я Элара, не знал, что мои родители скрывают правду, но его взгляд, острый, как клинок, казалось, видел больше, чем я хотела показать. — Лилиан, Ксавир, — произнёс он, его голос был глубоким, с лёгким рычанием, которое заставило волосы на моём затылке встать дыбом. — Как приятно видеть вас снова. Вы прибыли раньше, чем я ожидал.

Ксавир кивнул, его движения были резкими, как у человека, который боится сделать лишний шаг. — Мы… мы не могли ждать, — сказал он, его голос был хриплым, и я заметила, как его пальцы сжались в кулаки, но он тут же разжал их, словно боялся, что Вальтерион заметит. — Мы хотели увидеть… Эверию. Убедиться, что она в безопасности.

Вальтерион слегка наклонил голову, его улыбка стала шире, но в ней не было тепла, только холодное удовлетворение. — Она в полной безопасности, — сказал он, его взгляд скользнул ко мне, и я почувствовала, как укус на шее запульсировал, как будто Сайрус шептал из теней: «Ты никогда не будешь в безопасности. Не здесь.» — Разве не так, Эверия?

Я заставила себя кивнуть, мои пальцы в перчатках сжали подол платья, чтобы скрыть дрожь. — Да, милорд, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, но он был тонким, как треснувшее стекло. Лилиан посмотрела на меня, её глаза сузились, и я поняла, что она видит мою ложь, видит Элару, а не Эверию, но её молчание было её собственной клеткой. Ксавир опустил взгляд, его скулы напряглись, и я знала, что он чувствует вину, но страх за свою жизнь держал его в узде.

Ксавир шагнул ближе, его рука коснулась плеча Лилиан, как будто он пытался успокоить её, но его собственные глаза были полны тревоги. — Мы… мы просто хотели поговорить с ней, — сказал он, обращаясь к Вальтериону, но его голос был напряжённым, как будто каждое слово стоило ему усилий. — Наедине, если можно.

Вальтерион поднял бровь, его взгляд стал острым, как лезвие, и я почувствовала, как воздух в комнате сгустился. — Наедине? — переспросил он, его голос был мягким, но в нём чувствовалась угроза, как змея, свернувшаяся в траве. — Вы же понимаете, Ксавир, что в моём доме я отвечаю за её безопасность. И за вашу.

Я видела, как Ксавир побледнел, его скулы напряглись, но он не отвёл взгляд. Лилиан сжала его руку, её пальцы впились в его рукав, и я поняла, что они знают — знают о власти Вальтериона, о том, что его слово здесь закон, о том, что жизнь Ксавира висит на волоске. Я хотела закричать, спросить, почему они отдали меня, почему пожертвовали мной, но укус на шее запульсировал сильнее, и я почувствовала, как холодная тень Сайруса легла на мои плечи, напоминая о его сделке.

— Конечно, милорд, — сказал Ксавир, его голос был низким, почти покорным, но в нём чувствовалась сталь, как будто он всё ещё цеплялся за остатки гордости. — Мы просто… мы скучали по нашей дочери.