Клятва, скреплённая плотью

Пролог

Инстинкт самосохранения, заглушивший парализующий ужас, дёрнул её прочь, в сторону от дороги, в тёмную чащу. Она рванула, подхватив тяжёлые складки подвенечного платья.
— Гха! (Глупость!), — прозвучал позади резкий, отрывистый голос на странном, гортанном наречии. — Кейн вена аста! (Кровь слышит!)

Она не успела сделать и пяти шагов. Он даже не побежал за ней, а просто щёлкнул пальцами. Из капель её собственной крови, выступивших на содранной в падении коленке, вырвались тонкие багровые нити — кейн-шур. Они обвили её лодыжки, холодные и цепкие, как стальные проволоки, и резко дёрнули на себя. Исилмель с глухим стоном рухнула лицом в сырую подстилку из листьев и мха.

Его шаги приблизились, неторопливые, уверенные. Сильная рука в твёрдой кожаной перчатке перевернула её на спину. Эльф, не скрывая удовлетворённого интереса, сел ей на бёдра, пригвоздив к земле весом своего тела. Его глаза, эти алые угли, изучали её с ног до головы.
— Хараш… (Сила…), — прошипел он, оценивая. Его пальцы, грубоватые и неожиданно горячие, взяли её за подбородок, заставив смотреть вверх. — Аннор вен кейн-мин. (Лицо, достойное крови.) Он поворачивал её лицо, разглядывая черты при свете пробивающихся сквозь листву лучей. За его спиной доносились последние хриплые звуки боя — его кейн-ли, кровные воины, добивали оставшихся.

Исилмель, сквозь туман паники, попыталась сконцентрироваться. Внутри, в глубине души, она потянулась к холодному, знакомому свету, к силе Айлин-дур. Слабая голубая искра дрогнула в её груди.

Веландер почувствовал это мгновенно. Его брови слегка приподнялись, а губы растянулись в усмешке, обнажив ровные, слишком белые зубы.
— Твоя фэа (жизненная сила)… Чужая, холодная. Но она кипит. Жаждет вырваться. Я чувствую её жалкие потуги, — прошептал он, наклоняясь так близко, что она почувствовала тепло его кожи и запах дыма, железа и чего-то пряного. — Попробуй, айлин-мин (дитя света). Издай хоть писк своей кристальной магией. Кейн-дор (Кровавый дар) покажет тебе, где твоё место. Я сделаю так, что вся эта чужая сила, вся твоя жизнь, вернётся прямо в тебя. Для аста-гхур (истинного огня). Для боли. Ве на’а? (Ты поняла?)

Его голос был низким, с гортанными раскатами, каждое слово — как удар хлыста. В нём не было пустых угроз, лишь констатация фактов, которые его воля могла обратить в реальность. Исилмель, всё ещё зажатая им, не в силах пошевелиться, лишь едва заметно кивнула.

Удовлетворённая, широкая улыбка осветила его суровые черты. В его алых глазах вспыхнул азарт охотника, поймавшего невиданную дичь.
— Анн-кейн. (Да будет кровь.) Меня зовут Веландер Умбрион. Кейн-лорд, эсха’Келегхур. (Лорд Крови, клятвенного Пламени.) А ты, сияющая а’маэле Айлиндора, — медленно, смакуя каждый звук, произнёс он, и его голос вдруг стал обволакивающе-тихим, почти ласковым, отчего стало только страшнее, — отныне твоя фэа, твоя судьба, твоё тело… Ве на’а хен-ра. (Всё это — моё.)