Клык Дракона

Часть первая. 13

Голова болела и кружилась. Казалось, что меня качает на волнах в бушующем море. Нечто похожее ощущал, когда лет в десять перекупался при шторме. Меня тогда так же болтало, стоило только прилечь. А, может быть, мне сейчас как раз десять и я перекупался?
Под щекой ощущалось что-то твердое и прохладное. Но прохлада эта облегчения не приносила. Чувствовал, что голова сейчас расколется на сотню частей. Я попытался пошевелиться, но ничего не вышло. Меня пронзило испугом: а что если больше не смогу двигаться? 
Что со мной?!
Хотел крикнуть, позвать кого-нибудь на помощь, но голос не повиновался мне. Из горла, высушенного жаждой, выполз только сдавленный сип. Не имею ни малейшего понятия, сколько времени провел в таком положении, но тело затекло капитально. Во всяком случае, хотелось надеяться, что не ощущаю собственных конечностей именно по этой причине.
Попытки сдвинуться с места постепенно стали приносить свои плоды – начали оживать нервные окончания: от кончиков пальцев начало растекаться легкое покалывание. Следом за этим тело пронзила острая боль. Я застонал, отметив, что уже и горло становится послушным. Судя по симптомам, я просто длительное время провел без движения.
Пока тело мое обретало подвижность, постарался открыть глаза. Веки поднялись легко. И вот тогда меня охватила настоящая паника – я ничего перед собой не увидел, кроме непроницаемой темноты. 
Поморгал. 
Не помогло! 
Поморгал интенсивней. 
Тьма начала отступать. Не уверен, что именно энергичное моргание стало тому причиной, но все-таки.
Первым, что я узрел своим, еще не до конца очистившимся, взором, оказалась щель. Щель эта была расположена между двумя крашенными в буро-бордовый цвет досками, которые, предположительно, являли собой часть некой конструкции. Конструкция, как вскоре сообразил, была ничем иным, как полом, на котором я, собственно, и возлежал в крайне неудобной позе, суматошно дрыгая руками и ногами в попытках перевернуться. Могу не без гордости сказать, что это у меня начинало получаться, хотя пока и не до конца. При каждой очередной попытке тело пронизывало болью. Не в силах больше терпеть, я прекратил всяческое шевеление, только лежал и лупал глазами в пол.
Вынужденное ничегонеделание подстегнуло умственную активность, и я, пока тело возвращалось в транспортабельное состояние, принялся ворочать мысли, соображая, что и как со мной произошло. Постепенно из пелены тумана в голове начали выплывать разрозненные картинки, которые неторопливо выстраивались в хронологической последовательности, приобретая вид законченных воспоминаний. Самое забавное, как мне в тот момент показалось, заключалось в следующем: восстановление предшествующих моему отключению событий происходило с конца, то есть с того момента, как на выходе из заброшенной деревни я потерял сознание. Очень скоро добрался до причин, погнавших меня в этом направлении. Это сильно омрачило мое и без того безрадостное настроение. С другой стороны, просто так лежать, не имея ни малейшего представления о том, кто ты и зачем здесь оказался, тоже малоприятно.
Кстати, а где я нахожусь?
Огляделся по сторонам, благо мышцы шеи уже начали меня слушаться. Какой-то дом. Судя по внутреннему убранству, деревенский и, к тому же, жилой. Значит, я не посреди той заброшенной деревни. Может быть, кто-то, проходя мимо, увидел меня, молодого и красивого, на обочине дороги и решил подобрать, чтоб не валялся. 
Шучу! 
В смысле, решил помочь бессознательному человеку. Но тогда почему меня бросили на пол, как куль с неприятно чем? Тоже вопрос. Надеюсь, разберусь с ним в ближайшее время.
Кое-как удалось подняться, и я на подкашивающихся ногах, хватаясь за все, что попадалось под руку, медленно двинулся к двери, что виднелась в противоположном конце комнаты. Примерно на середине пути силы покинули разбитое тело, и я остановился, облокотившись на стоящий рядом стул. Головой вертел из стороны в сторону, стараясь сориентироваться. Благодаря передышке, мне представилась прекрасная возможность изучить внутреннее убранство помещения, где находился.
Небольшого размера, примерно три на четыре метра, комната. Четыре стены, одна из которых глухая, напротив нее – дверь. Два окна, расположенных напротив друг друга с правой и, соответственно, левой стороны. Насколько можно судить, больше никаких комнат в этом доме нет. Да и дом ли это? По планировке больше походило на небольшого размера летний домик – у самого на даче такой.
Сквозь окна, лишенные занавесок, лился яркий солнечный свет, в лучах которого легкими вихриками клубилась потревоженная пыль. От света слегка болели глаза, и я прикрыл их. Так, стараясь выровнять дыхание, и простоял несколько минут, Когда круги перед глазами исчезли, шагнул вперед. Теперь такая нагрузка уже не казалась моему телу катастрофической, однако неприятные ощущения в суставах продолжали сохраняться.
Следующий сюрприз ожидал, когда я все-таки добрался до двери. Сколько не крутил ручку, та не поддавалась. Она была заперта. Сначала я не придал этому значения: ну мало ли, ушли люди, бросили на полу, дверь закрыли. Предполагалось, что гостеприимные хозяева скоро вернутся. Поэтому опустился на ближайший стул и слегка откинулся на спинку. Тот заскрипел, выражая свое несогласие с таким подходом. Опасаясь оказаться на полу среди обломков, сел прямо, облокотив руки на колени, чтобы не давить на спинку. Стул еще раз скрипнул и затих. Я восседал на нем с такой осторожностью, будто подо мной была фарфоровая ваза династии Мин. Или, как минимум, хрустальный унитаз. Можно бы и пересесть, но делать это банально лень. К тому же ноги все еще слегка дрожали после непродолжительной прогулки по комнате.
Пока дожидался хозяев, у меня было достаточно времени, чтобы обмозговать сложившееся положение. Особо умных мыслей ждать не приходилось, но никогда не вредно подумать, тем более, когда больше заняться-то и нечем.
Спустя час меня стало одолевать беспокойство, что хозяева не слишком торопятся к своему гостю. Или пленнику? Начали появляться подозрения, что именно вторая версия является более близкой к истине. И тут, словно озарение, до меня дошло понимание крайне неприятного, но очевидного факта – у меня пропала сумка, в которой, помимо всего прочего, лежали и диски с оригинальной и скопированной версией документов по проекту портала. Либо все это осталось валяться там, где меня нашли, либо тот, кто меня нашел, забрал это себе. И тогда возникает закономерный вопрос: а что этот нашедший вообще делал в том месте и не имеет ли он отношение к моей отключке? Очень может статься, что самое непосредственное.
Я поднялся на ноги, чувствуя, как мной овладевает испуг, пока еще едва ощутимый, но грозящий в скором времени перерасти в нечто большее. Бросившись к двери, принялся ее трясти, но, как и ожидалось, безрезультатно. Тогда перебежал к окну и ударил по нему кулаком. Затем, сообразив, что о разбитое стекло могу и пораниться, решил взять в руки что-нибудь увесистое. Стул подходил для такой затеи как нельзя лучше.
От удара по стеклу он, правда, разлетелся. На поверхности окна не осталось ни царапины. Я почувствовал, как челюсть у меня стремительно поползла вниз. Мне и вправду было непросто поверить в то, что только что увидел. Повторив опыт со вторым стулом с тем лишь различием, что он не развалился, а сохранил свою целостность, я убедился в прочности преграды. Затем то же самое воздействие проверил и на втором окне в комнате. С тем же предсказуемым результатом.
- Это что такое получается? – спросил я сам себя.
Получается, что окно бронированное. Этот вывод напрашивался сам собой и заставлял опустить руки. Если уж стекла такие непробиваемые, то пытаться вышибить дверь – дело пустое. Но сдаваться все-таки не хотелось. Поэтому я принялся бегать между окнами, сотрясая их ударами своего неуклюжего орудия, в надежде, что какое-нибудь из них все же сдастся и лопнет. В один из таких рейсов обратил внимание на странность, заставившую меня, когда я это осознал, выронить стул из внезапно ослабевших рук. Увиденное настолько поразило, что я застыл, переводя взгляд с одного окна на другое, посредине комнаты.
Дело в том, что из окон мне был виден разный пейзаж. Окно, которое выходило, по моим предположениям, на юг, показывало обыкновенную деревенскую улицу: невысокий заборчик покосившегося домишки напротив, возле которого был припаркован видный мне лишь частично красный обшарпанный «Запорожец», дырявое ведро возле машины, калитку на слегка ржавых петлях, - вся эта идиллическая картина нехитрого деревенского быта была залита ярким солнечным светом, тонувшим в сочной зелени молодой чистенькой листвы.
Я покачал головой, отодвинувшись от окна. Даже если то, что вижу, только отчасти правда, и вид с другой стороны мне привиделся, то и это ни капли не упрощало ситуацию. Судя по картинке за этим окошком с бронестеклышком, на улице должен быть конец весны, если уже не лето. Не может такого быть, чтобы я провел без сознания столько времени. Как не могло быть и того, что все расцвело и зазеленело за один-два дня – это просто невероятно и, смею надеяться, неосуществимо в нашем несовершенном мире.
Угнетаемый неприятным предчувствием, медленно приблизился ко второму окну. Остановился, переводя дыхание, подготавливая себя морально к тому, что могу, но, возможно, что не особо хочу, там увидеть. Понимая, насколько это глупо, тем не менее, зажмурился, словно в ожидании удара, и только после этого отважился высунуть свой нос из-за угла рамы. Когда, вдоволь насобиравшись с силами и вволю надышавшись перед смертью, я все же открыл глаза, то почувствовал, что мне становится дурно. В голове что-то словно треснуло, потом картинка перед глазами слегка помутилась. К горлу подкатила тошнота, вызванная вдруг образовавшимся там горьким комом, который проглотить я был не в состоянии.
За окном бежали серые тучи, гонимые сильным ветром приближавшегося урагана. По сухой земле гнало клубы пыли и всевозможный мусор: обломки веток, палую листву, какие-то невнятные клочки,  Вдали чернела кромка мрачного леса, который по какой-то причине притягивал мой взор, - такие картины я в детстве видел в селе, когда наступала осень, щедрая на дожди.
Над верхушками образовывавших непроглядную стену древесных исполинов мелькали молнии. Грома слышно не было. Может быть, из-за расстояния, а, возможно, из-за стекла, которое после всех моих стараний не приобрело, похоже, ни единой царапины.
Горестно вздохнув, я отошел вглубь комнаты, где потерянно опустился на стул. Все, что происходило со мной, казалось совершенно нереальным. Этого просто не могло быть. Только если, вдруг понял я, все это не происходит в моей собственной голове. 
В фантазиях…
- Точно! – вскрикнул радостно, уцепившись за первое пришедшее на ум логичное объяснение.
Все верно, на самом деле, сейчас я нахожусь без сознания, а все происходящее не более чем бред усталого от свистопляски минувших дней мозга. Омрачала радость от подобной догадки только пришедшая следом мысль: я ведь могу быть и в сознании, но просто сойти с ума – не прошли для человека даром длительная работа на поприще поиска и изучения околонаучной и вовсе ненаучной фигни и страх за собственную жизнь, что не ослабевал в последние дни ни на мгновение. Так или иначе, но это хоть какое-то разумное объяснение. И оно вызывало у меня значительно больше доверия, чем сама возможность предположить, что все происходит в реальности.
Между тем буря в левом окне все разрасталась. Мне даже показалось, что стекло в раме тревожно задрожало. В правом никаких признаков грозы заметно не было. Размеры домика, где я находился, были столь малы, что предположить, будто явленные моему взору в окнах столь разные картины являются частью единого пейзажа, было нельзя. Оставалось либо поверить в происходящее, либо дожидаться пробуждения. Я стукнул по стеклу, где торчал зад красного «Запорожца». Боль указала на то, что даже если это и сон, то очень реалистичный.
Не помню, кто мне говорил - слишком с большим количеством разных помешанных и просто странных людей довелось мне общаться за свою карьеру журналиста, - что если сон кажется вам реальностью, то, дабы избежать серьезных психологических травм и скорее проснуться, проще всего принять это сновидение как данность и поверить в его реальность. Боюсь, у меня не оставалось никаких вариантов, только попробовать проверить это предположение на практике.
Хотелось в туалет. Я покричал в дверь, не слишком надеясь на ответ снаружи. Интересно, а что там, за дверью? Какая из двух картин? А если и вовсе – какая-то иная?!
Скажу честно, приняв решение воспринимать происходящее со мной как временную действительность, несмотря на всю кажущуюся абсурдность подобного поступка, я несколько успокоился. Мне даже стало интересно увидеть, что дальше будет происходить со мной в этом странном сне. Желание отлить, однако, несколько усугубляло общее минорное настроение, царившее в моей душе, ибо несмотря ни на какие ухищрения я ведь всерьез опасался вовсе не проснуться. Слышал, что бывает такое: человек спит и видит сны, а очнуться не может. Только через очень длительный промежуток времени. И если очень повезет.
Вдруг возникло ощущение, что в комнате я больше не один. Словно спиной ощущал чье-то незримое присутствие. Принялся вертеть головой, силясь разглядеть причину своих тревожных ощущений. Ничего, как и ожидалось. Отступив от двери, я попятился, бросая растерянные взгляды по сторонам, к противоположной стене. Остановился, только почувствовав бедром твердую поверхность стола. Это прикосновение будто отрезвило меня. Разумеется, никого в комнате быть не могло. Видимо, мне просто послышались голоса снаружи. Я ведь пытался докричаться до кого-нибудь по ту сторону двери. Вот они и ответили мне. Или не мне, а просто обсуждали между собой, что со мной делать.
Интересно, а кто меня запер? Разумней всего предположить, что это те самые люди, которые объявили охоту на владельца информации об орловском феномене. Но тогда почему сразу не убили? Свидетели им особо не нужны, о чем говорит судьба моего почившего главного редактора, мир праху его.
- Стоп! – прервал свои размышления, надеясь, что звук собственного голоса несколько успокоит. – Но почему они меня… Нет, не так! Это же сон. Значит, все это мне только видится…
К моему глубокому огорчению, мой голос, и сначала-то не отличавшийся твердостью, к концу фразы окончательно утратил последние нотки уверенности - я сам не верил в то, что говорил. И не знал, на что надеяться в сложившейся ситуации. Оставалось только положиться на волю случая и слепо следовать по предложенной мне дороге.
Слева уже хлестал проливной дождь, оставляя на поверхности стекла длинные потеки, при том, что с другой стороны по-прежнему сиял яркими красками летний день в дачном поселке. Чужое присутствие в комнате становилось все явственней. Я уже, как мне казалось, мог различить голоса нескольких переговаривавшихся между собой людей. Правда, не мог понять ни слова, так же не был уверен, что это не просто шорох ветра за стеклом. Возможно, просто разыгралось воображение. Не на шутку, надо отметить, оно у меня разгулялось в последнее время – и, очевидно, неспроста!
В очередной раз напомнив себе, что все происходящее является только лишь сном, постарался не замечать настойчиво звучащих вокруг голосов, говоривших на неведомом языке. Подойдя к окну, всмотрелся в пелену дождя за стеклом. Косые струи бились о его поверхность, растекаясь стремительными ручейками, но пейзаж все еще было можно различить.
Голоса в комнате зазвучали настороженно. В них появились нотки испуга. Я прислушался, пытаясь уловить суть разговора. Естественно, безрезультатно. Слова звучали напевно, красиво, но понятней не становились. «Это нечестно, - подумал я. – В своих собственных видениях быть не в состоянии понять, о чем говорят. Даже языка, на котором ведется беседа, не знать». Неизвестно, кому я адресовал свои возмущения, скорее, просто пожаловался самому себе, как неоднократно делал, когда никаких способов воздействия на ситуацию придумать был не в силах. Подействовало ли это или была на то иная причина, но я вдруг осознал, что понимаю, о чем ведут разговор невидимые собеседники.
- Такая буря. Давно такой не было, - произнес голос высокий, с визгливыми, но не раздражающими обертонами.
- Это к худу, - пробасил кто-то ему в ответ.
- Думаешь, придут? – снова первый.
- Не знаю, но может быть… - бас откашлялся. – Надо было не останавливаться здесь, а до города добраться. Таверна – стены хлипкие. Не выдержат, если что.
- Погоди, - визгливые нотки стали четче, - Их так давно не было. Может, не осталось уж ни одного.
- Может, и не осталось, - согласился второй, но в голосе его прозвучала уверенность в обратном. – Как знать. На то воля высшая.
- Это да.
Голоса замолчали. Доносились еще какие-то возгласы, словно в комнате кроме меня и этих двоих были другие люди, причем, человек пять-шесть, если не больше. Но их говор доносился издалека, наслаивался, создавая лишь неразборчивую какофонию. Я стоял, боясь шелохнуться, надеясь, что странный разговор продолжится.
- Смотри! – вдруг заорал визгливый.
Я услышал, как задвигались столы, затопали по полу ноги, устремляясь к окну, за которым бушевала гроза. Несмотря на грохот, в комнате никаких изменений не наблюдалось – все предметы по-прежнему стояли на своих местах. Поддавшись внезапному порыву, я снова посмотрел в окно, надеясь, что и мне удастся увидеть то же, что и невидимым собеседникам.
Стекло заливала вода, сквозь нее трудно было уже что-то различить. Я потер поверхность окна изнутри, но, поняв, что глупо поступаю, спохватился. На миг порыв ветра сдул в сторону пелену дождя. По ту сторону окна вдруг различил несущиеся с невероятной скоростью силуэты страшных зверей, которых мне прежде не доводилось видеть в своей жизни. Я сумел рассмотреть только первого из множества: сплюснутая с боков туша, чем-то похожая на кабанью, но вместо шерсти – чешуя; огромные клыки в оскаленной пасти, сверкающие в частых сполохах молний; и огромные, налитые нечеловеческой злобой, полыхающие ярким желтым огнем глаза. На звере восседал всадник: мрачный силуэт в скрывающем очертания фигуры плаще с глубоким капюшоном, из черного зева которого сияли неугасимым светом два огня, с тем только отличием от звериных, что были они не желтого, а ярко-красного, буквально кровавого, цвета. Скорость, с которой страшные существа приближались, не оставляла никаких сомнений в их намерениях просто-напросто разнести эту сомнительную хибару, где, похоже, кроме меня собралась еще целая толпа невидимых существ. Мне даже в голову не могло прийти, что эти неизвестные могут быть людьми. Но в этот момент меня гораздо больше беспокоили странные создания, во весь опор несущиеся к дому.
В комнате внезапно потемнело. Я бросил удивленный взгляд на противоположное окно, где прежде была видна летняя картина приусадебного участка. Но за стеклом осталась лишь сплошная чернота, непроглядная и еще более пугающая, чем демонические всадники.
Ощущая свою полнейшую беспомощность, находясь во власти охватившего меня ужаса, я поступил подобно малолетнему ребенку: попятившись назад, вжался в угол за массивным столом, стоявшим у дальней стены, продолжая оттуда наблюдать за развивающимися событиями, с трудом удерживая себя от того, чтобы и вовсе не опуститься на корточки.
Голоса становились все громче. Кто бы ни были эти создания, но они явно крайне напуганы созданиями за окном. С новой позиции мне был виден лишь небольшой участок за стеклом, но и этого хватило, чтобы наблюдать за приближением неминуемой гибели – всадники, как и их скакуны, не производили впечатления добрых волшебников, поэтому оставалось только ожидать худшего. Когда до оскаленных пастей оставалось не больше десятка метров, и волна нападавших уже была готова с набега удариться о стены домика, в помещении внезапно сгустился мрак. Это произошло мгновенно, настолько, что я сперва испугался за свои глаза. Но потом все-таки сумел различить какие-то неясные тени, проносящиеся с невероятной скоростью перед моим взором. Потом что-то загрохотало. Сильный удар в грудь отбросил меня на стену. Я сполз вниз, и что-то железное грохнулось мне на голову, пребольно ушибив. Сознание затуманилось, но я все еще оставался в состоянии воспринимать происходящее.
Вокруг все стихло. Повисла тягостная тишина. Сидел, боясь дышать, чтобы не привлечь себе внимание тех, кто – я чувствовал! – находится в комнате рядом со мной. Мрак начал светлеть. Сквозь окна проникал неверный хмурый свет ненастного дня.
Сбоку от меня кто-то зашевелился. Я повернул голову. Это оказался худощавый мужчина с всклокоченными рыжими волосами, острым носом и угловатыми скулами. Подбородок его украшал солидных размеров белесый шрам. Одет мужик был в странного вида кожаную куртку с заклепками и аналогичного вида штаны. На ногах его красовались потертые невысокие сапоги. Больше всего его наряд напоминал одежду средневекового жителя, как их показывали в фильмах.
- Чтоб им пусто было! – голос у мужика оказался звенящий, с визгливой ноткой. Судя по всему, это и был один из тех двоих, чьему общению я стал невольным свидетелем.
- Вроде бы пронесло, – раздался над моим ухом сочный бас второго собеседника.
Я резко дернул головой, оборачиваясь на голос. Над нами стоял бородатый плечистый здоровяк, облаченный в холщовую рубаху, повязанную веревкой вместо пояса. На ногах были просторные матерчатые портки и стоптанные массивные башмаки. Он разглядывал моего рыжеволосого соседа добрым взглядом карих глаз из-под кустистых бровей. Затем протянул тому свою лапищу, помогая подняться на ноги. На меня они не обратили никакого внимания. То ли не заметили моего появления, то ли я оставался для них невидимым.
- С вами все в порядке, господин? – этот вопрос обращал мне низенький пухлый мужичок в засаленном переднике.
Я кивнул головой, пытаясь сдержать рвущиеся на волю эмоции и не заорать. Широко распахнутыми глазами изучал помещение, в котором оказался. Это больше не был затрапезного вида маленький дачный домик. Покатые бока бревен, из которых были сделаны стены этого большого и просторного помещения, убранство коего состояло преимущественно из массивных столов и длинных подле них лавок, рождало в голове только одно слово – «сруб». Скоро на ум пришло еще несколько подходящих аналогий, некогда вычитанных в книгах: таверна, корчма, постоялый двор.
Я вертел головой по сторонам и все больше убеждался в правильности своих выводов. Вскочив на ноги и едва не зацепив плечом рыжеволосого, который, с недовольным видом что-то бормоча себе под нос, отряхивал свою одежду, на подгибающихся ногах я устремился к правому окну, что теперь, учитывая изменившиеся размеры помещения, находилось значительно дальше от меня. Когда я только подошел, то там еще виден был яркий солнечный день и задняя часть красного «Запорожца» у деревянного забора. Затем видение растаяло, стоило только отвести глаза. За стеклом простиралась хмурая пустота и вьющаяся к горизонту лента проселочной дороги. Над всем этим унылым пейзажем царствовала пелена проливного дождя, который, думал я, уже должен был бы кончиться.
- Что-то не пойму, - послышалось за моей спиной. Я оглянулся, чтобы увидеть говорившего, хотя уже понял по интонациям, что это давешний рыжеволосый мужик. – Что это такое было? Я уж, правду сказать, попрощался со своей жизнью.
- А привиды, - прояснил ситуацию бородатый здоровяк, хотя вот лично мне от подобного объяснения суть проблемы яснее не стала. Другие люди начали прислушиваться к разговору этих двоих. То ли эта парочка пользовалась авторитетом в этих краях, то ли просто что-то такое умное сейчас брякнули.
- Привиды? – спросил толстячок в переднике, удивленно приподнимая брови.
- Да, - утвердительно качнул головой бородач. – Прежде чем эти твари появятся в мире, они являют свои гнусные рожи в облике призраков. Вот так вот.
- Это ты сам такой умный или подсказал кто? – с ехидцей в голосе усомнился в словах приятеля рыжий.
- Проповедь недавно читал монах один, - величаво ответствовал здоровяк. – Ты не помнишь, ты под столом тогда с собаками в обнимку дрых спьяну.
По таверне прокатился гул довольного хохота – шутка пришлась по нраву.
- Н-да? – снова скорчил подозрительную морду рыжий. – Ладно, Дюк, может быть, так оно и было. Если ты про ту деревню, где мы давеча на постой становились, то тогда и вправду, могу не помнить. Знатно тогда посидели.
По комнате прокатились завистливые вздохи. Говоривших слушали жадно, ловя каждое слово. Скорее всего, эти двое были все-таки какими-то знаменитостями, раз все стоят, распахнувши рот.
На меня по-прежнему никто не обратил никакого внимания. Это было несколько печально. Особенно потому, что я не имел ни малейшего представления ни о том, где сейчас нахожусь, ни о том, какие действия мне следует предпринять дальше. Но и пытаться привлечь к своей скромной персоне лишнее внимание не стал, справедливо полагая, что от этой публики впору ожидать чего-то необычного, ведь они не обычные жители России – в этом у меня оставалось все меньше сомнений.
При всем при этом в голове моей все никак не могло укрепиться понимание того, что я, в некотором роде, нашел то, что искал. Поскольку не приходилось сомневаться, что я каким-то образом оказался у того самого портала, о котором узнал из раздобытых Смеховым документов. И этот портал отправил меня… А вот куда он меня отправил, мне еще предстояло разобраться.
Как-то сразу позабылось, что все это должно быть только лишь сном. Пожалуй, окажись это теперь сновидением, то я был бы жестоко огорчен таким подлым поворотом судьбы. Как это ни парадоксально, но в тот момент меня мало интересовала проблема возвращения в свой мир. В конце концов, я добился того, о чем мог только мечтать. Я, журналист, оказался в том месте, которое напрямую свидетельствовало обо всем, что было в тех самых засекреченных материалах, из-за которых так изнапрягался мой многострадальный зад в последние несколько дней. Мне еще предстояло подумать о том, кто и зачем впихнул меня в тот «дачный домик». Но такие умные мысли для меня в тот период были недоступны, по причине моей полнейшей невменяемости на почве ошалелости перед небывалым открытием, которое удалось совершить с чьей-то посторонней помощью.
Вообще, стоило бы мне задуматься о причинах, а также о последствиях лично для себя. Тогда бы я мог обнаружить массу интересных моментов, каждый из которых сам по себе способен стать неплохой почвой для размышления. Но нет… 
Мне было наплевать.
Вместе со всеми и с таким же образом открытым ртом, я подтянулся к трепавшей языками парочке, надеясь отыскать в их словах хоть какой-то намек на то, что это за мир. Как следует вести себя, я уже догадался: поменьше отсвечивай и побольше молчи, чтобы не возникли разные ненужные вопросы. Благо, учитывая недавние события снаружи постоялого двора, или что это было за заведение, мое появление было всем безразлично.
Пока эти двое продолжали обмениваться колкостями, я принялся изучать окружающих, вполуха слушая разговор, все еще надеясь выловить какие-нибудь ценные факты, хотя само течение беседы, сводившейся в основном к витиеватой ругани со стороны рыжего и вялого отбрехивания со стороны бородача, давало повод сомневаться в целесообразности таких надежд.
Одежды окружавших людей подтверждали мои предположения о том, что я все-таки умудрился попасть в другое измерение, а ясность моих размышлений и оценки ситуации, заставляли думать, что с головой у меня все в полном порядке, то есть происходящее не является бредом воспаленного мозга. Новость, чего вихлять, хорошая!
Но вот только я совсем не мог придумать, что делать дальше. Просто стоял и очумело вертел головой по сторонам.
Вдруг в глазах у меня резко потемнело. В голове вспыхнул быстро разбухающий шар жуткой боли – примерно так же, как в той заброшенной деревне. Я почувствовал, как тело мое безвольно валиться на пол. Последняя мысль, пришедшая в голову, была: «Все-таки сон!»