Клык Дракона

Часть вторая. 4

Утро застало нас в дороге. На мое счастье, Дюк с Ашабом путешествовали пешими, ибо представить себя верхом на лошади, даже не самостоятельно, а за спиной кого-либо из моих новоявленных спутников, мне было категорически невозможно.
В путь отправились, как только Мертвое Солнце, а именно так Дюк поименовал местную луну, напомнившую мне родную, как-то незаметно исчезло с небосвода, уступив свое место небольшому желтоватому диску другого ночного светила - Силевицы. Мертвое Солнце, как выяснилось, появлялось в небе всего раз в местный месяц на две-три ночи, в зависимости от времени года. Под его светом ничто живое не отваживалось покидать своих убежищ, поскольку в этот период времени ночной воздух наполнялся Ливнем – именно стук его невидимых капель я слышал этой ночью, и именно от них пострадала моя рука, которая, в принципе, больше не давала повода для беспокойства. Хотя Дюк, когда рассказал ему про свой опыт с высунутой в окно ладошкой, только печально и задумчиво покачал головой. Затем он объяснил свое поведение тем, что мне несказанно повезло – обычно мясо успевает слезть с костей от этого чуда природы значительно быстрее, чем человек сумеет произнести «мама» или еще каким образом выказать недовольство жуткими ощущениями от контакта с призрачными струями. 
Вот такой веселый экскурс в местные погодные особенности!
Узнав о том, какой участи удалось избежать, я в тот же момент подвергся яростной атаке крупнотелых мурашек, ожесточенным маршем проскакавших вдоль моего позвоночника. И неудивительно, ведь перспектива окончить свое бренное существование в первые же часы пребывания за гранью привычной реальности крайне малоприятна. Мой собеседник в тот момент терпеливо подождал, пока мои зубы перестанут отбивать дроби, ни словом, ни взглядом – хотя было темно, я мог и не разглядеть – не показав своего пренебрежения к моему страху, за что мне оставалось быть ему крайне признательным.
Ночной разговор, помимо этого малоприятного открытия, оказался для меня не только поучительным, но, стоит признать, и крайне полезным. Причем, я обратил внимание, что, хоть мы и прекрасно понимали друг друга, однако при общении лично мне доставляло некий дискомфорт слышать слова собеседника, словно речь его каким-то неведомым образом переводилось на привычный мне язык прямо в голове. Что это было, и каким образом довелось заполучить такой бонус – вопрос из вопросов, который, впрочем, волновал меня в текущей перспективе меньше всего. Вполне можно предположить, что тут свою роль сыграли особенности пространственного перехода – ведь понятия не имею, как работала эта штуковина, благодаря которой сейчас не пью кофе на своей кухне, а шагаю по пыльной грунтовой дороге в компании со странно одетыми сомнительного вида мужиками.
Ребята, как выяснилось в ходе беседы, были охотниками. Правда, упомянув род своих занятий, они не слишком углубились в объяснения, что конкретно из себя представляет их добыча. А мне было не с руки их расспрашивать. Хватало и того, что они уже вывалили мне на голову…
Когда суматоха в большом зале постоялого двора, вызванная явлением страхолюдных всадников, утихла, на полу обнаружился ущербный островок унылого безжизненного спокойствия имени меня. Сперва посчитали, что кто-то отдал концы с перепугу – уж больно бледным оказалось мое лицо. К моему счастью, или наоборот, как знать, Ашаб и Дюк, обратили внимание на мою одежду. Которая, стоит отметить, остальных не слишком-то обеспокоила. Волею судеб, парни раньше уже сталкивались с теми, кого перекидывало из моего родного мира, а потому, чтобы не привлекать особого внимания, делиться своими наблюдениями с окружающими не стали, а принялись убеждать хозяина постоялого двора, что это их сотоварищ бесчувственным чурбаном валяется посреди трапезной. Не думаю, что в них в тот момент взыграло человеколюбие, но мне они объяснили свои действия тем, что посчитали такой поворот событий неким знаком свыше. А с их миссией, о которой они пока не распространялись, стоило доверять любому небесному предзнаменованию. Так это на самом деле или нет, мне еще предстояло разобраться. И хотелось бы сделать это до того, как моя тушка окажется на новом витке опасной летальным исходом карусели, ибо чего ожидать от этих ребят, я не имел ни малейшего понятия. Так что пока оставалось лишь слепо довериться этой парочке.
Естественно, за красивые глаза я бы им и даром не сдался. Просто промелькнула в чьей-то голове идея, что если такого пришельца доставить к какому-нибудь из окрестных чародеев, состоящих на содержании у местного владетеля – князя, ага, по крайней мере, мной это так было понято, - то это может сулить некие дивиденды. С той только оговорочкой, что для каких нужд будет использован найденный иномирец непосредственно чароплетом, мужики ответить затруднялись. Или просто не спешили открывать мне печальную тайну моего предполагаемого будущего, где мне отводилась роль исключительно подопытного экземпляра. Может показаться, что я, несмотря на все свое журналистское прошлое да и на банальную обеспокоенность собственной судьбой, повел себя недопустимо глупо, позволив утащить себя в неизвестном направлении парочке каких-то проходимцев. В конце концов, они вполне могут охотиться именно на подобных мне, раз уж прибытие гостей из параллельных вселенных – внезапно! - не является для этой братии чем-то сверхъестественным.
Однако такое мнение складывается лишь на первый взгляд. Сильно сомневаюсь, что в таких же обстоятельствах кто-то другой поступил бы иначе. Если, конечно, не являлся бы каким-нибудь дипломированным каратистом сотого дана. Да, я банально струсил, предпочтя компанию относительно миролюбиво настроенных мужиков возможности получить ножом в область грудины – свои рукопашные навыки я оценивал весьма реалистично, ибо с институтских времен единственной тренировкой для меня являлся поход в магазин за хлебом. Конечно, насчет ущербности моего физического состояния гиперболизирую, но составить конкуренцию этим мордоворотам, тем более, вооруженным колюще-режущими предметами, я точно бы не смог. 
И вот, дождавшись смены лун, последней, как выяснилось, в этом месяце, наша троица отправилась в дорогу. Причем, то ли они понимали, что деваться мне особо некуда, то ли все мои домыслы по поводу их неблаговидных намерений оказались не более чем пшиком, но особого внимания к собственной персоне мне ощутить не удавалось. Они шли впереди, о чем-то неспешно беседуя, а я плелся на некотором расстоянии, с неудовольствием отмечая, что прогулка может серьезно затянуться, а температура воздуха с появлением из-за горизонта первых признаков восхода тутошнего солнца, Илиры, начинает понемногу повышаться, прогоняя в небытие утреннюю свежесть и прохладу, заставлявшую поначалу зябко ежиться. Определенно, время года тут не соответствовало мной покинутому.
- Чудь, не отставай, - окрикнул меня Ашаб, с нескрываемым неудовольствием оглядывая мою, невзрачную на фоне спутников, фигуру. – Плетешься еле-еле. Так до обеда не успеем.
И куда это мы, интересно, не успеем, если, по их же словам, до конечного пункта назначения не день и не два пути? Однако говорить вслух ничего не стал, а лишь прибавил шагу. И правда, погруженный в собственные мысли, я несколько затормозил, едва не путаясь в собственных ногах, так что недовольство рыжего было вполне оправданным. 
Называть меня по имени они отказывались, хотя оно и было названо. Мотивировали тем, что не в состоянии выговорить. Да и сами сперва морщились, когда я обращался к ним. Очевидно, что-то с произношением у меня было не так, хотя уловить эти несоответствия пока для меня не представлялось возможным – вообще не понимал, как их понимаю, прощения прошу за тавтологию. Потому и именовали они меня Чудем, очевидно, намекая не то на мою пришлую природу, не то на сам чудесный факт моего здесь появления. Впрочем, это только моя интерпретация полученного прозвища – я даже насчет звучания и значения-то не шибко уверен.
Хорошо, отметил в уме, что не особо переживаю по поводу происходящего. Но чую, еще накроет меня, стоит только немного тут пообвыкнуться: путешествия между мирами – точно не то, что проходит бесследно для нормальной человеческой психики. Могу также предположить, что силы не свихнуться придавал мне еще и документально подтвержденный факт возможного возвращения в родные пенаты – спасибо товарищу Самусенко с его печальной судьбой.
Пока догонял впередиидущих, набежала легкая тень, тут же умчавшаяся вперед. Не успев даже подивиться тому, какие же ветра, должно быть, дуют здесь в верхних слоях атмосферы, задрал голову, провожая тучку взглядом. А всего спустя мгновение ощутил, как волосы, не только на голове, но и на всех остальных частях организма, начинают заметно шевелиться… Да что там волосы затрепыхались – у меня вспотели даже зубы! Ибо прежде таких «тучек» мне видеть не доводилось: тело казалось невероятно огромным, даже несмотря на приличное расстояние (а парило это «облачко» на очень и очень впечатляющей высоте!), шокирующий размах крыльев заставлял вспомнить для сопоставления что-то из области космических агрегатов, созданных еще при Советском Союзе. Другими словами, эпических размеров была туша! Во рту пересохло, ножки начали заплетаться, а перед взором повисла мутная пелена – кажется, на этом мое путешествие в мире чудес и загадок подошло к концу. Одно дело, читать про них, и совсем другое видеть драконов воочию.
Мои спутники, как отметил про себя отчужденно, тоже замерли, провожая порхающее земноводное взглядами и о чем-то негромко переговариваясь. О чем именно шла речь, разобрать не удалось, в основном из-за шума крови в ушах, а не потому, что эти двое хотели что-то скрыть от меня. Дюк, чему-то согласно покачал головой, а затем обернулся в мою сторону. Пару секунд он уделил пристальному изучению моей вытянувшейся физиономии, а потом нехотя поинтересовался:
- Чего это с тобой? Лицом ты как-то недобро побелел…
Не в силах выдавить из себя что-либо осмысленное, я просто вытянул руку с обличительно оттопыренным указательным пальцем в сторону удалявшейся гигантской ящерицы и укоризненно пискнул, давая понять собеседнику, что его несколько ироничные интонации в настоящий момент, как минимум, не слишком уместны, а более полезным было бы желание быстренько подхватить меня под ручки, поскольку сам сдвинуться с места по понятным причинам не могу, и оттащить куда-нибудь подальше от места, где спокойно можно оказаться схарченным чешуйчатым обитателем небес.
- А, - по-своему понял мою выдающуюся пантомиму Дюк, - Досель змея не видел? У вас, я так разумею, не водятся?
Все еще не в состоянии что-то сказать, лишь покачал головой, мысленно проклиная здоровяка за откровенное издевательство над бедным мной.
- Не боись, - внезапно подал голос Ашаб, который прежде не слишком стремился со мной общаться, - Делать летучему больше нечего, как нас тиранить. Мы ж не стадо жирное какое. 
Мало того, что он точно понял причину моего беспокойства, так еще в его глазах и интонациях я точно уловил некий отголосок искреннего сочувствия. Неужели этому рыжему было что вспомнить о летучих ящерах – может, какая детская травма? Причем, если здоровый зуд отставного (теперь-то уж точно!) журналиста, сразу же отогнавший на второй план все мои переживания касательно возможной участи обеда для местных «птичек», призывал меня как можно скорее закопаться в грязное белье Ашаба с головой, то здравый смысл, который внезапно решил подать свой робкий голосок, настойчиво предупреждал о том, что  из подобного ничего хорошего не выйдет.
Мы продолжили путь. Теперь я старался не особо вдаваться в собственные мысли, дабы не отставать от спутников. Несмотря на их откровенно сомнительную мотивации в отношении меня, было несколько спокойней рядом с этими угрюмыми ребятами. Тем более что теперь они стали несколько разговорчивей со мной и просветили в отношении местной летающей фауны.
Выяснилось, что нападение змеев, как здесь именовалась просквозившая над нами в высоте туша, на людей – явление, из ряда вон выходящее, поскольку человек в плане питательных качеств и мясного объема - существо малоперспективное. Да и эти крылатые пресмыкающиеся по сути своей не слишком отличались в плане соображалки от менее внушительных собратьев. Тех самых, что в болотах и квакают. Не знаю, каким образом местная наука, в каком виде она только тут, в принципе, имелась, объясняла этот факт, но обычные болотные лягушки считались родственниками этим летающим сараям. То ли как промежуточное звено эволюции, то ли как переходная форма при развитии – в этом разобраться со слов спутников не удалось. Все же они были не учеными мужами, а обычными охотниками - знать бы еще, что это значит!
Большую опасность для человека представляли драконы. В первую очередь, тем, что, являясь существами разумными, а порой и говорящими, были способны к магии, причем не рядовой, а из разряда «всему хана». Так что стычки с подобными существами пережить представлялось весьма сложным мероприятием.
- Только, - хитро блестя глазом в мою сторону, ухмылялся Дюк, - есть одна ма-а-аленькая загвоздка. - Дождавшись, когда умоляюще уставлюсь в его сторону, этот хмырь продолжил, откровенно издеваясь надо мной: - Драконы существуют только в легендах и сказках, чтобы детей пугать!
Завершив, таким образом, свои откровения, он радостно заржал, видя, как перекашивается мое лицо. Ну да! Обвели дурачка вокруг пальца. Конфетку показали, а когда рученьки-то протянул, так вместо лакомства из пальцев кукиш скрутили и под нос сунули – нехорошо, дяденьки! С другой стороны, мне стало несколько легче на душе от осознания того факта, что самый, на мой взгляд, опасный представитель местной фауны представляет собой не более чем страшилку для самых маленьких. Не то чтобы совсем отрадно на душе стало – имею подозрения, что тут, и помимо этих страхомордин, найдется, чему меня удивить до седых волос. Поэтому надо в ближайшее время вплотную насесть на моих, волей случая, спутников, дабы получить как можно больше полезной для выживания информации, пока они не сбагрили меня в качестве сырья для опытов местной колдунистой братии. Еще бы оказалось замечательным, если бы мне какой-нибудь кудесник попался не шибко злобный и сразу на ингредиенты для экспериментов не пустил. Тогда можно будет и помечтать, как дальше со своей беспокойной судьбой быть.
Когда время по моим внутренним часам стало клониться к полудню, мои соратники начали проявлять некое беспокойство. Ашаб достал из заплечной сумки какой-то потрепанный листок бумаги, оказавшийся на поверку некоей картой – разобраться в изображенном там хитросплетении крючков и закорючек мне, очевидно, было не под силу. Потому я решил не особо лезть под руку, придя к выводу, что когда и если будет необходимость, все, так или иначе, прояснится.
Наконец, определившись, видимо, с некими ориентирами на местности, Ашаб с Дюком, стали внимательно изучать стену леса, что располагалась по правую руку от дороги, по которой мы все это время двигались.
- Здесь?
- Вроде здесь.
Они еще раз пристально вгляделись в причудливую вязь на изрядно траченой то ли временем, то ли местной молью бумажке. На лицах их при этом отобразилось не только сомнение, но и активная работа серого вещества, которое, наверное, готово было закипеть, благо и температура воздуха к этому откровенно располагала, да тут еще дополнительная умственная работа подоспела.
- Чего вы?
Все же не удержал в себе рвущийся наружу интерес. Все же задал вопрос. Мужики посмотрели на меня так, словно на некий период времени просто напрочь забыли о моем существовании, а тут вдруг – напомнил.
- Слушай, может, ты тут останешься? – с какой-то странной интонационной окраской в голосе поинтересовался Дюк, смотря при этом словно мимо меня в какой-то отстраненной задумчивости. И была эта задумчивость из разряда «я тебя предупредил, а дальше ты уж сам, как хочешь, поступай».
Только или со мной в тот момент что-то случилось, или причиной послужило облегчение после осознания того, что местных птичек-ящерок особенно страшиться не стоит, но только я, полностью проигнорировав посыл собеседника, подумал в тот момент совершенно о другом. Мне почему-то представилось не слишком комфортным, в первую очередь, в эмоциональном плане, остаться внезапно одному посреди абсолютно пустого тракта, на котором за все время нашего путешествия не встретилось никого живого, кроме, собственно, нашей компании да той страшилы. Потому я яростно замотал головой, всем своим видом показывая готовность к самым невероятным приключениям. Тем более, в самом-то деле, ну что такого может еще припасти этот день пугающего после лунного дождя с функцией аннигиляции?
В лесную чащу пробирались относительно аккуратно. Чтобы стало понятнее, насколько «относительно», могу сообщить только следующее - это получалось даже у меня. Впрочем, можно было бы сослаться на то, что, мол, сказывался довольно приличный стаж путешествий по самым различным уголкам нашей родины. 
Но нет! 
Мы просто ломились сквозь лес, не слишком заботясь о скрытности перемещения. Хотя мне, честно сказать, в тот момент и в голову не приходило, что при движении сквозь лесные чащобы в этом мире имеет определенный смысл скрывать собственное присутствие – в конце концов, человек, взращенный в условиях современной цивилизации и из диких зверей, в лучшем случае, видевший только белку в соседнем парке культуры и отдыха, не может и близко себе представить, какие опасности подстерегают его в девственном, практически не тронутом рукой людской, лесном массиве. Где одни только древесные стволы, кажется, уходят в такую высоту, что лишь от представления ее становится как-то не по себе.
Я, кстати, потратил довольно много времени, на ходу изучая окружающие меня породы деревьев. Могу сказать, что ничего подобного прежде видеть не доводилось. Прежде, пока двигались вдоль древесной стены, эти великаны не слишком обращали на себя мое внимание – есть они и хорошо, что есть. Когда же мы свернули с дороги, то сразу выяснилось, что расстояние до лесной опушки мной было сильно недооценено. Вместо сотни метров топать пришлось чуть не полтора километра. И посему я невольно попал под ошеломляющее воздействие величия этих древесных исполинов. Не уверен, что где-то на Земле существует что-то подобное. Если только секвойи на американском континенте. Только вот об их природе я ничего не знал, а потому оценить форму кроны и рисунок коры был просто не в состоянии. На попытку спросить мне лишь отстраненно махнули рукой, что, очевидно, означало «отстань». Настаивать не стал, просто продолжая удивляться невероятным размерам обступающих стволов. Зато, стоит отметить, подлесок был весьма скуден: лишь изредка встречались густые кустарники, которые легко преодолевались нашей троицей, в остальном только трещали под ногами опавшие ветки в покрывале шуршащей прошлогодней листвы и невысокой травы, ничем не примечательной, на мой неопытный взгляд.
Долго ли, коротко ли, как говорится в сказках, топали мы, хрустя ветками, словно нарочно привлекая к себе внимание. В принципе, впоследствии у меня сложилось стойкое убеждение, что так все оно и было. И появиться такому предположению было вполне легко, поскольку имелись все предпосылки. Проще говоря, спустя какое-то время пребывания под сенью древесных крон, я обратил внимание, что спутники мои очень как-то тревожно озираются, словно чувствуют себя совсем не так уверенно, как прежде.
 А еще спустя немного мне «посчастливилось» услышать дикий рев, от которого кровь в самом прямом смысле загустела в венах.
- Он? – поинтересовался Ашаб у друга.
- А кому ж тут еще быть? – с некоторой долей уверенности ответил Дюк, скидывая на землю свою сумку и принимаясь в ней что-то интенсивно искать.
- Пошевелился бы ты, что ли, - негромко произнес рыжий, тоже ковыряясь в рюкзаке.
Когда визгливый достал непонятный предмет, через несколько щелчков преобразовавшийся в средних размеров - так понимаю, как раз Ашабу по руке - арбалет, меня посетило понимание, что, отринув предложение подождать ребят на дороге, я, вполне может статься, совершил самую серьезную из всех летальных (в перспективе!) ошибок последнего периода своей жизни. Хотя бы судя по серьезным лицам, с которыми мои спутники готовились к бою, можно было предположить, что замес планируется нешуточный. И значит, всем небоеспособным единицам разумнее всего при таких обстоятельствах находиться как можно дальше от линии предполагаемого «фронта». В том, что здесь и сейчас начнутся какие-то боевые действия, сомнений у меня не возникло ни на мгновение.
Между тем, Дюк все-таки нащупал искомое в своем «вещмешке». Это оказался относительно небольшой диск, плоский в нижней части и слегка выпуклый сверху. Я слабо представлял себе, насколько серьезную боевую единицу представляли собой дискоболы в Древней Греции, но точно мог сказать, что предмет в руках здоровяка не внушает особой надежды на собственные боевые параметры. А уж когда Дюк просто кинул его куда-то меж деревьев, так, что тот затерялся среди травы, стало ясно, что эта фигня вообще имеет какое-то иное предназначение, нежели нафантазированное мной.
Пытаясь разобраться, что и как делать, я медленно отступал назад, пока не уперся в ствол. То, что остальные точно так же пятились, особого энтузиазма не добавляло. И тут все переменилось…
«Словно черт из табакерки».
Именно эта фраза пришла мне на ум, когда пред нами предстал очередной местный обитатель – так резко он появился буквально из ниоткуда.
- Ага! – очень обрадованным дуплетом прокричали-пропели мои спутники, а внезапная догадка, неприятно пощекотав межушное пространство, ледяным комком грохнулось в район нижнего отдела поясницы.
- М-мать… Так вот на что вы охотитесь…