Клыки кровавой розы

Глава 14. И буду я песчинкой среди грозного моря

На следующий день поднялась я ближе к обеду. Усталость настолько осела в моём теле, что не хотелось даже вставать.

Боль от ожогов не ушла. Она, будто, спряталась вчера на время и дала мне передышку. Сейчас же снова атаковала. Каждое лишнее движение мне причиняло боль, а мысль об этом угнетала.

Лежать долго, копошась в своих мыслях, мне не позволил медведь. Вскоре им был принесён завтрак, отчего я искренне удивилась. Для меня до сих пор было непривычно такое отношение. Я отвыкла от жестов доброй воли.

– Как себя чувствуешь?

– Отвратно, – поморщилась я.

– Скоро будем собираться. Покушай, а то в пути будет не до этого.

– Как мы потащим карету по песку? У меня не хватит сил.

– А на что нам маги? – усмехнулся он.

– А если король найдётся здесь, а меня рядом не будет?

– И что? Ты должна из-за него помирать? Вылечишься и потом хоть каждого тут проверяй.

Я улыбнулась его словам. Так приятна подобная забота.

Ингар ушёл, не забыв принести сменную одежду. Поэтому через полчаса я была во всеоружии. Так долго я ещё никогда не одевалась. Поднять руку было непосильной ношей, будто она отказывала мне подчиняться.

Медведь пришёл за мной неожиданно. Лëжа на кровати, я снова начала засыпать, но была разбужена грубым вмешательством в моё личное пространство, а именно - в лицо мне нагло подули. Возмущённо уставилась на Ингара, а тому без разницы: стоит и ухмыляется.

Он аккуратно меня подхватил на руки и понёс на выход из города. Смотреть на улицы без жалости было невозможно. Почти все дома были разрушены. Город превратился в руины. Но рабов освободили, сняли с них рабские ошейники, а это самое важное. Жители, которые не пожелали остаться здесь, собрались ехать вместе с нами. Так им будет более безопасен путь в другие города.

Принцесса сидела рядом с Грэхамом на грациозном, но сильном, скакуне. Карет, кроме моей с розами, здесь не было, поэтому Улина, моя верная лошадка, держала на себе королеву. Я, не удержавшись, удивлённо вскинула брови.

– Я твою лошадь еле как уговорил надеть удило и седло, – ворчливо проговорил Ингар. – Ни в какую не хотела.

– Удивительно, что ты её вообще уговорил, – усмехнулась я. – Что ты ей пообещал?

– Три мешка яблок, – усмехнулся он.

– Дëшево продалась, – хихикнула в ответ, а Улине кивнула, так как у той, грустно поникли ушки. От моего внимания девочка подняла голову выше, давая понять, что настроение у неё снова поднялось.

– Твои розы же тебя не тронут? – взволнованно спросил Ингар.

– Нет, они - душки. За меня кого угодно порвут.

– Хорошие спутники, – усмехнулся он.

Дверь в карету нам открыл один из магов. Я с удивлением увидела импровизированную кровать, вокруг которой во всю вились мои кровавые подружки. Это было настолько красиво, что я охнула от восхищения.

– Нравится?

– Безумно. Слушай, а я теперь понимаю, почему в тебя Эфи влюбилась, – похлопала я его ладонью по плечу.

– Так значит, влюбилась? – улыбнулся моим словам медведь.

– Ой, кажется, сдала я её с потрохами, – наигранно возмутилась своим поступком я. – Ты только ей не говори.

– Буду нем, как рыба.

Он положил меня на мягкое одеяло, серьёзно пригрозил пальцем Розетте и её подружкам, и ушёл, чтобы снова стать уже не просто моим другом, а Главным командором Обвинии.

Как только я положила голову, сила меня будто снова покинула, словно тяжëлый камень положили на тело. Я не знала, как лучше дышать: размеренно и быстро, или глубоко и медленно.

Розам не понравилось моё состояние. Они аккуратно начали вокруг меня виться, притом будто-то бы зная, где самый больной участок. Кожи моей не коснулся ни один шип. Я не сопротивлялась. Устала уже так жить. Пусть будет то, что будет. Я вроде бы не сдалась, но, видимо, тело меня не слушалось. Оно жило отдельно, ужасно подставляя мою душу. Я разрывалась на части: хотелось оказаться за далеко за пределами этого мира и, в то же время, жить дальше. Но было так тяжело держаться.

Розы баюкали. Они крепким коконом окружили меня, согревая. И я снова заснула, немного расслабляясь, потому что боль утихла. Не ушла насовсем, но притупилась. Обожжённая кожа перестала гореть «адским пламенем», а мысли остановились, не подпуская ни одну негативную в свою голову.

Так я и заснула, толком не просыпаясь. Изредка видела взволнованное лицо Ингара, который поил меня водой, и королеву, которая взволнованным птенчиком при остановке крутилась рядом.

Я потеряла счёт дням и ночам, потому что розы держали меня в плену сонного дурмана. Они злились, если кто-то подходил слишком близко, злились от того, что не могут помочь. И только медведя они пускали в каретную обитель. Только ему позволяли притронуться ко мне.

И когда моё тело внезапно оказалось не в карете, а на жёсткой лежанке, а сознание на несколько мгновений прояснилось, я поняла, что я ещё жива. Осталось только прийти в себя.

Мимолётом чувствовала, как меня раздевают, омывают раны, чинят моё тело – постепенно, но с отменным успехом, потому что со временем меня перестало так ломать. Я перестала чувствовать удушающую боль жара и жжение открытых ран. А потом мне дали выпить какого-то травяного отвара, от которого сознание провалилось в небытие.