Ключ из лимонной цедры

ГЛАВА 13. ЧЕЛКА, МАРИНОВАННАЯ В КОНЬЯКЕ

Вчерашний крик Савельева до сих пор звенел у меня в ушах. После того как Лена ляпнула про ограбление, он взорвался как паровой котел.

– Так-так-так, – гневно шипел подполковник. – Интересная же картинка у нас складывается: агентство Сони обчистили, а вы решили умолчать об этом, чтобы я не подумал, что вы снова куда-то влезли. Я все верно излагаю?

– Но так все и было, - пискнула Соня. – Мы просто…

Савельев проигнорировал ее и продолжил:

– Вы считаете меня идиотом? Ясно же, что вы снова возомнили себя сыщиками! Мы уже в прошлом году все это проходили!

Мы пытались что-то лепетать, рассказывали про шок и растерянность, клялись, что никуда не лезем и лезть не собираемся. В конце концов, нам вроде бы удалось убедить Савельева, однако во взгляде, которым он окинул нас на прощание, свозило недоверие.

Ровно в одиннадцать к табачной лавке «Пять углов» подъехал дорогой автомобиль с тонированными стеклами. Марк уже ждал у входа в неизменном твидовом пиджаке, под который он надел безупречно белую рубашку.

Мне все же удалось настоять на своем присутствии, и оделась я соответственно: черный кружевной топ-бюстье и льняной костюм цвета красного перца, состоящий из короткой мини-юбки и удлиненного жакета. Я позаимствовала у Сони туфли на высоченных шпильках, в которых мои ноги казались невероятно длинными. В ушах сверкали бриллиантовые «гвоздики», которые я уже надевала на встречу с Алиной Матвеевой, а на шее лежала тонкая золотая цепочка с крошечным кулоном-каплей, который лег точно в ложбинку между ключицами. Все та же неугомонная Соня соорудила из моего рыжего каре модную «мокрую укладку» и нанесла мне яркий вызывающий макияж. Мне было несколько неуютно в этом новом образе после привычных маек, джинсов и кроссовок.

Когда я подошла ко входу в табачную лавку, Марк слегка поперхнулся, на мгновение утратив обычную невозмутимость. Он хотел что-то сказать, однако в этот момент задняя дверь автомобиля распахнулась, словно пасть какого-то темного, урчащего зверя. На заднем сиденье в прохладном полумраке салона сидел Борис Львович Штейн, тот самый антиквар и посредник, которого нам порекомендовала Лиза. Его худое, морщинистое лицо с тонкими, плотно сжатыми губами выражало лишь сдержанное, профессиональное ожидание.

– Господин Иволгин, мы ожидали только вас, – произнес он сухо, и его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по мне сверху вниз.

– Борис Львович, это Алиса Брусникина – представитель владельца «Дрейфующей льдины», – пояснил Марк. – Без ее подписи и одобрения сделка не состоится.

Острый, как скальпель, взгляд Штейна впился в меня.

– Это… весьма необычное требование, – наконец изрек он, не меняя интонации. – Однако, если на присутствии госпожи Брусникиной настаивает владелец трубки… прошу.

Автомобиль мягко скользил по улицам, а я ловила на себе тяжелые, неодобрительные взгляды Марка, которые он бросал на меня украдкой. Смотря в окно на проплывающие мимо улицы, я думала о том, что в игре с людьми, которые привыкли прятаться за высокими заборами и покупать молчание, иногда нужно быть не столько умным, сколько заметным, ярким. Таким, на кого нельзя не обратить внимание. И я сделала все, чтобы это внимание привлечь.

Машина бесшумно остановилась у неприметного здания в тихом переулке близ Патриарших прудов. Ни вывески, ни номера, ни даже таблички, лишь отреставрированный фасад старого особняка и массивная дубовая дверь с единственным украшением – бронзовым молотком в виде головы хищной птицы с прижатыми крыльями. Клуб «Ледяной ястреб»!

На входе нам преградил дорогу атлетичный мужчина в безупречном черном костюме.

– Это закрытый клуб, только для джентльменов, дамы не допускаются. Кроме того, ожидаются только господин Штейн и господин Иволгин, – сообщил он ровным, безэмоциональным голосом. – Распоряжений относительно других персон не поступало.

Марк, не моргнув глазом, парировал с той же ледяной вежливостью:

– Без одобрения госпожи Брусникиной как уполномоченного представителя владельца лота сделка не может быть заключена. Это принципиальное и безусловное требование продавца, о котором господин Штейн был предупрежден.

Мужчина что-то тихо, почти беззвучно произнес в микрофон, вшитый в манжету его безупречно сидящего пиджака, секунду помолчал, слушая ответ, и наконец, без тени удивления или неодобрения на лице, молча отступил, впуская нас внутрь.

Мы с Марком на мгновение переглянулись, и в его серых глазах мелькнуло что-то вроде холодного удовлетворения. В моей груди предательски екнула смесь внезапного облегчения и нового, острого, почти животного страха: сейчас мы встретимся с могущественным Воробейко.

Клуб «Ледяной ястреб» оказался не просто помещением, а материализовавшимся убеждением в собственном превосходстве. Высоченные потолки, обшитые темным, почти черным дубом, на котором играли блики от скрытых светильников. Стены, увешанные огромными старинными картами мира, на которых страны были обозначены так, какими их не видели уже лет двести. Коллекционное охотничье оружие в стеклянных витринах, развешанное для демонстрации изысканного вкуса и мужественности. Громадный камин из черного мрамора, в котором, несмотря на летнюю жару за окном, тлели толстенные поленья, отбрасывая дрожащие, живые тени на отполированный паркет. Все здесь было огромным, величественным, подавляющим. Воздух пах дорогой кожей кресел, сладковатым дымом выдержанных сигар, старыми книгами и большими деньгами. Это был не клуб, а храм мужской власти.