Ключ к Эверленду. Хроники Вигора

Глава 3

Гул в церкви затихает, когда к кафедре выходит викарий. Фанже и другие именитые семьи занимают первые скамьи. Святой отец раскрывает книгу на странице, отмеченной алой, кричаще яркой закладкой.

Голос викария становится монотонным инструментом внушения, и прихожане, кажется, забывают как дышать. Софи, похоже, быстро заскучала. Она наклоняется ко мне:
— Заходи к нам после службы. Выпьем чаю, поболтаем.
Анри тут же шикает на сестру, и та отстраняется, скорчив гримасу.

Предложение, в общем-то, лестное. Но спать хочется так, что реальность начинает медленно плыть перед глазами. Я просыпаюсь от того, что кто-то настойчиво трясёт меня за плечо. Обычно я попадаю в неловкие ситуации в одиночку, но теперь у меня есть компаньонка: Софи, сонно потягиваясь, тоже открывает глаза. Прихожане уже расходятся, но Анри успевает разбудить нас раньше, чем это заметили посторонние. Брови парня осуждающе нахмурены, но в контрасте с добрыми глазами это выглядит комично. Мы с Софи переглядываемся, едва сдерживая смех.

— Этого ещё не хватало, — ворчит блондин, но всё же протягивает руки, чтобы помочь нам подняться.

На улице мы с Софи не выдерживаем и разражаемся смехом.

— Злой Анри напоминает мне суслика, который однажды пытался атаковать нашего дога! — вспоминает Софи. — Харс даже не стал его есть, хотя мышей ловит исправно.

Анри смягчается и вступает в разговор:
— Харс очень добрый, не бойся его. И уж точно умнее Софи.
Блондинка наступает брату на ногу, и начинается шуточная потасовка. Глядя на них, я вспоминаю нас с Валентином.

— Брат считает, что мне нужно беречь репутацию, — вздыхает Софи, — а я-то знаю, что скоро уеду отсюда.
На лице Анри мелькает тень печали. Софи же снова уносится в мечты о карьере актрисы. Планы у неё, надо признать, грандиозные.

Вскоре мы подходим к дому Леруа. Мне сразу бросается в глаза сад, лишённый строгой геометрии, — настоящий укрощённый лесной уголок. Две могучие нормандские яблони с причудливо изогнутыми ветвями бросают тень на лужайку, поросшую полевыми цветами. Между ними гордо красуется вековой дуб, а по периметру буйствуют гортензии с пышными шапками соцветий. Дорожка к крыльцу, вымощенная неровными плитами, тонет в ползучем тимьяне, словно природа сама приглашает войти в дом.

Мне страстно хочется прогуляться здесь, вдохнуть пряный аромат, но Софи, истосковавшись по общению, берёт меня под руку и буквально втягивает внутрь.

Внутри меня встречает классическая готика: тёмная дубовая лестница с резными перилами. Однако стены комнат оказываются окрашены в светло-бежевые тона.

Анри удаляется готовить кофе, а Софи увлекает меня в гостиную.

— Ты учишься в Лионе? Потрясающий город! — восклицает блондинка, с завистью глядя на меня.

— Почему до сих пор не съездила? Семья явно не бедствует, отмечаю я про себя.
Её улыбка меркнет.

— Мы редко выезжаем за пределы Вигора. Я учусь в Руане, на медицинском. Как и Анри. Только он — по призванию, а я... для меня это билет на выход.

Пока она говорит, мой взгляд скользит по шкафам, забитым медицинскими фолиантами. Среди них я замечаю древние анатомические атласы — Пьер будет в восторге.

— Отец настоял? — Осторожно продолжаю диалог.
— У нас в роду все врачи. Такая традиция. — Софи понижает голос до шепота. — Только Анри не знает: со следующего семестра я поступаю в актёрскую школу.

— А почему отец не поддерживает? Он же, кажется, вполне адекватен.

— Отец? — блондинка горько усмехается. — Здесь решения принимает не он. В общине свои порядки.

— Погоди, но если у вас тут такие порядки, почему город не закрыт наглухо? Как вообще сюда попадают чужие?

Софи язвительно усмехается.

— Деньги, милая. Всё ради денег семьи Фанже. Огюстен почти не появляется в Вигоре — он в Руане, продаёт наше вино богатым снобам. А его супруга, мадам, бдительно следит, чтобы грешные монеты не оскверняли наши нравы. Ну, кроме их собственных, разумеется.

Любопытно. Нужно разузнать поподробнее о вигорской власти.

В этот момент возвращается Анри с кофе. Пока он разливает напиток с сосредоточенным видом настоящего бариста, я подхожу к камину. На полке теснятся семейные реликвии: старинные аптекарские весы, стетоскоп начала века. Но мой взгляд цепляется за детский рисунок в простой раме — кривой домик и три палочки-человечка. "Семья Леруа", — гласит подпись. Мило. И немного грустно.

— Софи? — окликаю я девушку, молчаливо вглядывающуюся в даль окна.

Она вздрагивает и оборачивается ко мне с натянутой улыбкой.

— Пойдёмте уже, есть! Живот сводит от голода. Ваш достопочтенный Эдмонд явился ко мне с рассветом, я едва успела одеться.

— Эдмонд, конечно, зануда, — подмигивает блондинка, вновь надевая маску беззаботности. — Но согласись, красавец.

Мы возвращаемся к дивану, и разговор вновь заходит о семействе Фанже. Дом Леруа дышит спокойствием, учёностью и любовью, и на мгновение я чувствую себя в безопасности - в идеальном убежище, созданном для тех, чья жизнь посвящена заботе о других.

К себе я возвращаюсь не скоро. Доктор Леруа, освободившись от работы, вежливо предлагает меня подвезти. На небе уже мерцают первые звёзды - настолько яркие, что их свет пробивается сквозь плотную завесу вигорских облаков.

На крыльце меня ждёт сюрприз: картонная коробка. Внутри оказался стационарный телефон-раритет с дисковым циферблатом. Серьёзно? Он думает, я знаю, как подключать эту древность? Инструкцию можно найти в сети, но интернета здесь нет, как и совести у святого отца.

Направляюсь к его дому. В двух окнах теплится свет. После недолгого ожидания дверь распахивается, приглашая войти. Сам Эдмонд продолжает заниматься домашними делами, не удостоив меня взглядом.

— Я не знаю, как его подключать, — растерянно поднимаю свою находку.

Викарий оборачивается, будто впервые меня замечает. Решительным шагом он направляется ко мне, вызывая в сердце смутную тревогу. Я замечаю, что он снял колоратку, а верхние пуговицы его чёрной рубашки расстёгнуты. К моему странному разочарованию, он проходит мимо, бросая на ходу: