Ключ к Эверленду. Хроники Вигора

Глава 5

Свет в окне викария всё ещё горит, бросая желтоватую полоску в мою комнату. Отворачиваюсь, несмотря на назойливое желание дождаться когда лампы у соседа погаснут. Отправляюсь в душ, затем в спальню.

Утром меня будит настойчивый стук — не такой властный, как у Эдмонда, скорее робкий, как мышиная возня. На пороге — Анри. Лицо Леруа озабочено, в руках он мнёт кепку.

— Входи, — отступаю вглубь прихожей. — Кофе?

— Если ты тоже...

— Как раз собиралась.

Пока вода закипает, гость осматривается. Мой дом — точная противоположность их особняку: низкие потолки, выцветшие обои с цветочным узором, смесь старой мебели и моих вещей, создающая тот самый уют, которого так не хватает Вигору. Здесь пахнет кофе, красками и слегка — пылью старых книг.

Возвращаюсь с двумя чашками, банкой сгущенки.

— Сливок нет, извини.

— Спасибо, — принимает чашку Анри, и его пальцы на мгновение касаются моих.

Присаживаемся на диван цвета выгоревшей зелени. Гость не смотрит на меня, вращая чашку в руках.

— Софи под домашним арестом, — выпаливает он наконец. — Отец в ярости. Лия, о чём вы только думали?

— Мы выпили по полкружки имбирного пива, а не разворовали церковную казну, — парирую, хотя внутри что-то сжимается.

— Она никогда не пила! Никогда! — его голос впервые звучит резко. — Ладно Софи, но ты-то должна была понимать!

— Твоей сестре двадцать четыре, Анри. Она имеет право выпить пива с подругой, если ей хочется.

Парень отставляет чашку, проводя рукой по лицу.

— Прости. Я просто переживаю за неё. Этот город... ты не понимаешь.

— Понимаю лучше, чем кажется, — говорю тише. — А Лоран? Он меня ненавидит теперь?

— Отец не сердится на тебя. Но он огорчён. У Софи и без того репутация...

— Нас никто не видел. Филипп провёл нас окольными путями.

— Это меня беспокоит ещё больше! — парень вскакивает. — Вы втянули младшего Фанже! Если Мадлен узнает...

— Пусть лучше о благочестии своей дочери беспокоится, — бросаю я не подумав.

Глаза парня расширяются.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего. Неважно. Фил не проболтается.

— Надеюсь, — Анри качает головой. — Мадам Фанже уничтожит любого, кто перейдёт ей дорогу.

В его глазах — настоящая тревога. Не злоба, а страх за тех, кого он любит. Впервые я разглядываю его без спешки: светлые волосы, падающие на лоб, честные глаза, в которых отражается вся его душа без остатка. Красивый. Но не так, как Эдмонд — тот красив, как холодные, равнодушные горы. Анри же напоминает светлых существ, что взирают на грешников с церковных фресок — с печалью, но без осуждения.

— Подвезешь меня до вокзала? — Нарушаю молчание.

Гость замирает, и в его глазах — настоящая паника.

— Лия, прости! Пожалуйста, не уезжай! Я не хотел тебя обидеть!

Бедный Анри. Не могу сдержать улыбку.

— Я никуда не уезжаю. Просто хочу закончить наш разговор с гадалкой. Прибыл твой отец и нам пришлось прерваться.

Парень смотрит на меня, все ещё сомневаясь, и в этот момент его взгляд скользит вниз — застревая на моей пижаме. Шелковая одежда облегает фигуру, и я внезапно осознаю, насколько я перед ним обнажена не физически, но эмоционально.

Анри заливается краской так ярко, что кажется, его щёки вот-вот задымятся. Парень быстро отводит взгляд, словно обжёгшись.

— Мне нужно собраться, — произношу поднимаясь. — Побудь тут.

В спальне накидываю поверх серого платья-ночнушки темно-изумрудный пиджак — цвет, который оттеняет мои рыжие волосы. Когда возвращаюсь, парень всё ещё не может смотреть на меня прямо. И я понимаю: это не просто смущение, это то самое, первое, неловкое и оттого ещё более ценное притяжение.

Он словно ангел, светлый и невинный. Но это не та святость, которую хочется запачкать — это та, которую хочется бережно сохранить.

Мы отправляемся в дорогу. Анри то и дело поглядывает на меня. Я откидываю солнцезащитный козырек, чтобы проверить макияж в зеркальце.

— Ты очень красивая сегодня. То есть, не только сегодня, но сегодня особенно... — Парень смущённо отводит взгляд.

— Спасибо, Анри. Ты тоже. — А вот мне никогда не составляет труда сделать комплимент. Зачем их держать в себе?

Леруа добродушно смеётся.

— Я не очень лажу с девушками. Ну, то есть, в академии есть знакомые, но... Ладно, забудь. — Он окончательно теряется, и нужно немедленно спасать ситуацию.

— Знаешь, в Вигоре под запретом любое проявление чувств. Думаю, тебе просто негде было увидеть, как это бывает.

— Ну вот, теперь ты меня жалеешь. — Анри наигранно отворачивается.

— Анри, со мной ты можешь быть собой, договорились? Тебе не нужно казаться дерзким или опытным.

— Значит, ты даёшь мне шанс? — в его голосе парня проскальзывает надежда.

— Посмотрим. — Подмигиваю своему бедовому спутнику.

— Лия, я не смогу ждать тебя на вокзале, пациентов слишком много. Но скажи, во сколько тебя забрать?

— Не беспокойся, я как-нибудь сама вернусь в город.

— Но...

— Анри, мы с Жизель разберёмся. Не переживай.

На самом деле, я понятия не имею, как буду добираться домой. Но пользоваться добротой парня кажется неправильным. Вместо того чтобы помогать нуждающимся, он будет возить едва знакомую девицу, потакая её капризам. Вновь убедившись, что я не передумала, Анри прощается и направляется к своим пациентам.

За стойкой регистрации никого нет, и я уверенно направляюсь к террасе. Удивленный старик мигом натягивает улыбку.

— Сожалею, мадемуазель, но сегодня поездов не будет.

Жизель, потягивая чай, едва кивает мне в знак приветствия.

Я усаживаюсь с ними за стол. Наверное, они просто растерялись и оттого не предложили мне присесть. Или им плевать на чужаков. Что ж, мы все равно подружимся — выбора у них нет.

— Жизель, я, вообще-то, к тебе.

Старик начинает суетиться, изображая занятость, и шаркающей походкой удаляется по несуществующим делам.