Ключ к Эверленду. Хроники Вигора

Глава 12

Моя рука зажата от напряжения, и штрихи выходят слегка неуверенными. Но именно портрету Софи такие несовершенства идут только на пользу. Получается не просто эскиз, а отображённая на бумаге эмоция.

— Ты и в церковь не пришла, — размышляет вслух Софи. — Если я могу чем-то помочь, буду рада.

Я лишь киваю, не отрываясь от процесса. Теперь вижу в ней лишь любезность, и, признаться, это задевает. Постепенно зажимы уходят, и процесс изображения идёт изящнее и плавнее.

— Я тут узнала легенду Ле-Клерк. Любопытно, как считаешь?

— Для нас такое положение дел привычно. Мы всегда так жили, считай странность местных, — пожимает плечами Софи.

Я добавляю финальные аккорды эскизу, разбирая мысли о девушке по полочкам. Она с самого начала пыталась показать себя беззаботной простушкой, но если вдуматься, то ни разу не ударялась в сплетни. Она говорила, что хочет мне помочь лишь однажды, в самом начале, но дальше этот сценарий не повторялся. Я начинаю хрупкие темы, а она лишь уклоняется в ответ, как сейчас.

Я заканчиваю набросок, вырываю лист из блокнота и дарю его блондинке на память.

— Как прелестно, Лия! Но, думается мне, ты меня приукрасила, уж очень хороша. — Софи с восхищением рассматривает подарок.

Мне больше не хочется тут находиться. Я ожидала от неё большей искренности, но не виню Леруа, что она отказалась оправдывать чужие ожидания. Как часто мы ждём от других, что они будут действовать, как мы придумали у себя в голове? Смешно скорее то, что я думала, что спасаю от одиночества Софи, в то время как на самом деле это она спасала от него меня. Правда в том, что актрисе хорошо одной. Хорошо, потому что привычно. Я поднимаюсь.

— Со мной всё в порядке, Софи, просто в последнее время быстро устаю. Наверное, это тоска по дому.

— Останься, посмотрим какую-нибудь мелодраму? — похоже, искренне, с толикой печали в уголках рта предлагает хозяйка.

— Хочу вернуться домой, — отрицательно качаю головой. — Но я рада, что мы увиделись!

— Я тоже! — Она уже накрывает мои плечи руками, чтобы затянуть меня в объятия.

Мы прощаемся и желаем друг другу приятного вечера, но на самом деле это пожелание дальнейшего лёгкого пути. Ведь каждая из нас теперь пойдёт своей дорогой. И вот я выхожу на улицы вечернего Вигора. Воздух напоминает прохладой о том, что до конца каникул осталось ничтожно мало времени. Я уже и забыла, что за пределами этого городка существует совсем другая жизнь. Она кажется мне нереальной, словно сон, что помнишь лишь урывками поутру. Там, за горной грядой осталось всё, что я люблю, и в то же время здесь я научилась любить то, что не умела там, в настоящем. Наслаждаюсь прогулкой, рассматривая острые шпили центра, не спеша продвигаясь в сторону тенистой улицы.

На крыльце моего дома, опустив уставшие плечи, замер силуэт. Я думаю о том, чтобы развернуться и уйти, пока он меня не заметил. В руках мужчина крутит цветок пастельно-розовой лилии. О, прекрасный нежный полураскрывшийся бутон. Эдмонд поднимается мне навстречу не глядя, словно почувствовав моё присутствие, а я замедляю ход.

— Лия, нам нужно поговорить. — Он делает робкий шаг ко мне. — Я напугал тебя вчера, прости. Позволь мне объясниться?

Я вижу в его взгляде искреннее беспокойство и даже толику отчаяния, но страх никуда не делся, мои пальцы тисками обжимают лямку сумки. Мне не хочется находиться рядом, но он отрезал путь к дому, и это видится мне крайне паршивым.

— Прошу...

В этом слове столько мольбы, что, поколебавшись ещё мгновение, я прохожу мимо него и поворачиваю ключ в замочной скважине. Я пропускаю викария в дом. Напряжение нас не отпускает, но сегодня мужчина ведёт себя сдержаннее, чем обычно. Он кладёт цветок на кофейный столик и садится на диван в ожидании диалога. Я же наливаю в стакан прохладную воду и, опустив в него подарок Эдмонда, присаживаюсь рядом.

— Вчерашний несостоявшийся разговор... Мне жаль, что напугал тебя.

Я хотел создать непринуждённую атмосферу, поэтому пошёл за инструментом, но когда ты ушла, я всё тщательно проанализировал и понял, что повёл себя как полный дурак.

«Играть реквием человеку, что впервые пришёл к тебе в гости, и правда идея сомнительная», — проносится у меня в голове. Я продолжаю молчать, всё плотнее сжимая губы. Кажется, слишком много напряжения накопилось между мной и этим мужчиной.

— В качестве извинений я расскажу первым всё, что знаю. Мы ищем одно и то же. Я прибыл в город с той же целью, что и ты. Когда увидел тебя, то ошибочно решил, что именно ты и есть та лиса в курятнике, от которой я и пытаюсь уберечь жителей.

Я не могу сдержать удивления и поворачиваюсь к священнику, округлив глаза. Он печально усмехается и продолжает:

— Жизель ведь не только тебе гадала, по приезде, мне тоже. И я знал о том, что нечто тёмное скоро проникнет в город, и буквально через пару недель явилась ты. Что я должен был подумать?

— И почему ты вдруг решил, что угроза не я? — Выпаливаю прежде, чем успеваю обдумать слова.

— До вчерашнего дня я сомневался. И даже когда вёл тебя в свой дом, тоже. Но потом увидел, как сильно ты напугалась. — Мужчина сглатывает ком сожалений и смотрит теперь на свои колени. — Лия, зло такого масштаба, что идёт на город, не знает страха. Тогда я понял, что ошибся.

Всё в голове начинает складываться в единую картинку, но некоторые кусочки упрямо выпадают из общего контекста. Сейчас я думаю слишком о многом, чтобы понять, что именно в словах викария меня смущает.

— Ты вообще священник? — Как обычно, задаю самый нелепый вопрос из возможных и поражаюсь сама себе.

— Разумеется, я закончил семинарию. Но я понимаю твой вопрос. В Вигор я прибыл не только как пастырь в привычном понимании, но и как защитник святыни. Мне многое известно об этом городе и его особенностях.

— Если Жизель погадала тебе только на месте, то как ты узнал, что Вигору грозит опасность? И почему она тогда мне не сказала, что тебе можно доверять?