Ключ к Эверленду. Хроники Вигора

Глава 13

Я сижу на церковной скамье и слушаю проповедь Эдмонда. Слева от меня ёрзает Софи, перешёптываясь с братом. Она говорит и со мной, но мои мысли теперь слишком далеко от неё. Я думаю о шкатулке. Если Фанже и Тремле реликвию не хранят, остаётся Ле-Клерк и мой, теперь уже лёгкий доступ к нему. Всё складывается на удивление гладко.

Викарий заканчивает, и прихожане оживают. Кто-то выскакивает со скамьи и спешит в свою привычную жизнь, кто-то задерживается, общаясь с соседями. Виолетта, разумеется, не уходит и уже вертится возле Эдмонда. Я не ревную, мне по-настоящему жаль. Священник поднимает на меня взгляд, и Виола оборачивается. С меня хватит. Вид её растерзанного сердца вызывает у меня чувство адского стыда.

Софи тащит меня на прогулку, но мне не хочется тратить время, и я уклоняюсь. Пойду к Эжени. Если блондинки нет, то позвоню домой. На прицерковной площади моё внимание снова привлекает Тереза Тремле.

Клеман общается с парой других пожилых мужчин, а его супруга стоит по правую руку с понуро опущенной головой. Интересно, что я не видела её в обществе других женщин, да и в любом другом. Она неизменно сопровождает Клемана. Наверное, я рассматриваю их слишком долго, потому как отвлекает меня лёгкое касание руки выше локтя.

— Привет, — почти шепчет подкравшийся сзади Эдмонд. — Пройдёмся?

Не могу отказать ни ему, ни подступившим к коже мурашкам от его присутствия. Мы проходим к обратной стороне церкви, где в тени деревьев спрятались две старенькие лавочки.

— Придёшь ко мне вечером? — спрашивает Эдмонд, расположившись на скамье рядом со мной.

— Зачем?

— Хочу сыграть тебе одну сонату. Я написал её о тебе.

— Пишешь музыку? — спрашиваю я, а у самой внутри взрываются звёзды, рождая миры.

Эдмонд кивает. Солнечный лучик, упрямо выскользнувший из объятий плотных облаков, скользит по его лицу.

— У Терезы Тремле есть дети?

— Нет и нет.

Я удивлённо поднимаю бровь, вглядываясь в мужчину. Его глаза прикрыты, а лицо обращено к солнцу.

— Нет, у них с Клеманом нет детей, но не потому, что они сдали их в детский дом.

— Это печально, — и мне действительно жаль, ведь я отчётливо вижу одиночество Терезы.

— Клеман набожен. Даже фанатичен. Он считает, что рождение детей греховно. Прикоснуться к своей жене равно осквернить её, а она для него святая.

— Чего? — Только и могу произнести я.

Эдмонд приоткрывает один глаз и лениво поворачивается в мою сторону.

— Клеман никогда не делил ложе со своей супругой, а ей хотелось детей, как и любой женщине. Так и появился приют.

— Он не знает?

— Нет, — Эдмонд прикрывает глаза и снова обращается к солнцу. — Она оставила это своим единственным секретом. Клеман думает, что она помогает в церкви. Хотя это ведь действительно можно так назвать.

Мне жаль Терезу. Какое право старик имеет лишить любимую самого дорогого — материнства? Я чувствую прикосновение чуть шершавой крупной руки и только тогда осознаю, что сжимаю кулаки до хруста.

— Лия, это их выбор. Некоторые люди сами выбирают страдать, в то время как другие осознанно выбирают мучить. Это баланс жизни, он неизменен испокон веков.

— Это жестоко.

— Так и есть. Но повторю: это их выбор, и ты не можешь сделать его вместо них. Ты можешь помочь, утешить, выслушать. Но изменить чужую жизнь — это слишком большая ответственность.

Его прикосновение успокаивает. Мне хочется прижаться к его плечу, но хоть сейчас в рощице мы одни, в ней всегда могут появиться люди.

— Что за дети в приюте? Ле-Клерк и Фанже не в состоянии найти им семью? Такие как Тереза были бы счастливы заботе о ребятишках.

— Ну, раз уж твоё настроение располагает, расскажу. — Эдмонд выпрямляется, прогоняя из своей позы полуденную негу. — Приют небольшой, Лия. Туда попадают такие как Жизель, чья мама умерла очень внезапно. Туда попадают некоторые дети Ле-Клерк. А ещё мы забираем под опеку детей из маленьких окрестных деревень. Там им помочь некому.

— Дети Ле-Клерк?!

Похоже, Эдмонд знал мою реакцию, а потому грустно улыбается.

— Лия, ты уже знаешь, что у королевы должна родиться дочь. Наследница с белоснежной головой. Но они люди, а все люди существуют по правилам генетики. Думаю, не нужно объяснять, что ген внешности Ле-Клерк явно рецессивен. Рождаются сыновья, рождаются девочки с цветными волосами. Это случается редко, но случается.

Я чувствую себя гостем в психиатрической лечебнице. Чем больше я слушаю местных, тем больше мне кажется, что они заигрались в странную игру. Да это даже к вере не имеет особого отношения, это просто сюр. Он видит всё, что я думаю, в сменяющих друг друга эмоциях на моём лице.

— Мама Клеменс родила, помимо текущей королевы, ещё двух детей. Темноволосого мальчика и девочку. Их, разумеется, в городе нет.

— А почему не оставить их рядом с собой? — Спрашиваю я в попытке не вспылить.

— Будущую преемницу растит сама королева, бытует мнение, что лучше не отвлекаться на воспитание других детей. Но мама Клеменс оставила их дома. Они с мужем очень любили друг друга и правили вместе, но именно за это и расплатились дети. Они родились слишком «приземлёнными», и пошёл слух, что покровительство святых над родом Ле-Клерк угасает.

— Столько предрассудков, хотелось бы услышать городскую легенду полностью, — размышляю я, вырисовывая узоры на тротуарной плитке мыском туфли.

— А ты всё же приходи ко мне вечером, — отвечает Эдмонд, поднимаясь. — Мне нужно возвращаться, Лия.

— Хорошо, — расплывчато отвечаю викарию.

Он позволяет себе лишь уже привычный жест, небрежный мазок своей ладонью от моего локтя и выше. А затем направляется обратно в церковь, и мне остаётся только смаковать призрак его поцелуя на своих губах по пути к дому Эжени.

Я застаю девушку за чтением "Демонологии" Якова I. Странный выбор литературы, но я не комментирую.

— Привет, Лия. — Блондинка закрывает книгу и поднимается с дивана.