Ключ к Эверленду. Хроники Вигора

Глава 15

Утром Эдмонд невозмутимо собирается на службу.

— Пойдёшь со мной? — Оброняет он через плечо, застёгивая пуговицы на рукавах рубашки.

— Мне нужно в город. — Отрицательно качнув головой, я поднимаюсь с кровати.

Замечаю, как внимательно скользит его взгляд по мне. Но это не тот взгляд влюблённого, что был вчера, это снова пристальное внимание соперника. Он снова прикидывает: не наделаю ли я глупостей? Я хотела пройти мимо, но сам напросился. Подхожу к мужчине сзади и скольжу ладонями по груди, запустив руки под рубашку. Жду, пока настроение Эдмонда меняется, затем прижимаюсь к его спине, чтобы следом отстраниться.

— Хорошего дня! — Громко говорю я и быстрым шагом покидаю его жилище.

По дороге я разбираю по пунктам, во что вляпалась. Эдмонд — тёмная лошадка, к счастью, я имею на него влияние, но совсем редко и скорее беспорядочно. Я знаю мужчин, и после вчерашнего откровения он должен был окончательно махнуть рукой на прежнее напряжение между нами.

Но утром всё вернулось на круги своя, при этом я ему дорога, и это отражается в глазах мужчины. Мне нужно поговорить с Жизель, поэтому я звоню на вокзал и прошу её приехать. Сама отправляюсь на кухню изображать хозяйку, как вчера изображала любовницу. Яйца я всё-таки купила свежие, а потому сегодня баловать Жизель решаю oeufs pochés.

Спустя некоторое количество времени слышу знакомое мурлыкание двигателя. Жизель сегодня сногсшибательна, она собрала волосы и надела элегантный костюм терракотового цвета.

— Сегодня поездов нет, — с ухмылкой поясняет она. — Это я к твоему растерянному взгляду.

— Да я и не сказала ничего, — смущённо отвожу глаза. — Тебе очень идёт.

— Тебе пижама с... А кстати, что это?

Оглядываю себя. На мне пижама с мраконами, это ворчливые существа из забавной детской книжки.

— Мраконы, они что-то вроде гремлинов. Идём завтракать? — Пресекаю личную тему я.

Она помогает мне с завтраком, и я с болью во взгляде наблюдаю, как знакома девушке каждая мелочь в этом доме. Вот ей нужен нож для масла, и она тянется к подставке для ножей не глядя. Вот ей нужен заварник, и она, приподнимаясь на носочках, достаёт его из верхнего шкафчика гарнитура.

— Жизель?

— Да, Лия?

— Я знаю, что Гаспард муж Клеменс Ле-Клерк.

Она замирает ко мне спиной, и я не вижу эмоций на её лице, но заминка всё же происходит.

— Так это и не скрывает никто. Но для меня моветон обсуждать чужую личную жизнь. Не люблю сплетни, Лия.

— Я уважаю твою позицию, но я всё равно узнаю, и будет лучше, если от тебя без искажения событий. Знаешь, я сторонник дедукции. Считаю, что незначительные на первый взгляд детали играют важную роль для целостности представления. Я просто не найду реликвии, пока каждый в городе что-то утаивает.

Я наблюдаю, как хмурятся её брови и ползёт вниз уголок губ. Мы садимся за стол, и разговор цыганка начинает сама.

— Гаспард не живёт с Клеменс из-за меня, — на последнем слове голос девушки теряет стойкость.

Я просто продолжаю есть, не поднимая вопрошающих глаз, ведь от её боли всё внутри содрогается.

— Когда умирала моя мама, я была совсем малышкой. Это, — она окидывает взглядом маленькую кухоньку, — был наш дом.

Мне хочется сказать, что это прекрасный уютный дом, но слова застревают в горле. Что вообще досталось девочке от матери, кроме бремени происхождения?

— Маме внезапно стало плохо, я была рядом и уже не помню как, но она ушла из жизни за несколько минут.

Она замолкает, и я мельком скольжу по её лицу. Жизель не страдает, она уже давно переборола боль того дня, девушка вспоминает детали.

— Я выбегала на улицу, звала на помощь, а потом снова и снова возвращалась к маме ни с чем. Пока не появился Гаспард.

Жизель возвращает внимание к своей тарелке, и какое-то время мы едим в тишине. Я уже думаю, что она ловко перевела тему, как она предлагает:

— Заедем к Лилиан? Раз уж я приехала, заодно пополню запасы продуктов. А затем поедем к папе, пусть сам расскажет то, что посчитает нужным.

Я накидываю солнцезащитные очки оттенка мокко, и мы идём к машине. На улице сквозь завесу туч проглядывают редкие лучики уходящего лета. Для Вигора это небывалая погрдная щедрость.

— Кого ты встретила в том доме? Признаться, мне было несколько тревожно оставлять тебя там. — Жизель достаёт водительские жёлтые очки из футляра и заводит двигатель.

— Извини, но боюсь, это не моя тайна.

Мы переглядываемся с полным взаимопониманием и трогаемся с места.

— Это девушка, и она совершенно безопасна, — пытаюсь продолжить диалог, не переходя границы тайн других людей. — Ей можно доверять.

— Помнится, ты так и про Софи думала, — вворачивает колкость в разговор цыганка.

— С чего ты решила, что это изменилось?

Она с минуту молчит, сосредоточенно наблюдая за дорогой, я тоже отворачиваюсь к окну.

— Ты бы позвала Софи с собой в тот дом. Не меня.

— Может, я специально дроблю информацию, чтобы кроме меня никто не владел полной?

— И это единственное верное решение, — с готовностью подтверждает Жизель.

— Ты погадаешь мне? — говорю я, наблюдая, как тройка воронов кружит неподалёку от машины.

— Конечно, Лия.

Я наблюдаю за птицами с самого дома и удивляюсь их настроению. Кажется, что даже вигорские вороны заскучали по свету. Взрослые птицы резвятся, словно птенцы, ныряя в редкие стрелки света.

Мы заходим в лавку и направляемся к полкам набирать продукты.

— Вы называете хозяйку Лилиан, но она ведь Лили — француженка, — размышляю я, искоса поглядывая за прилавок.

— Это всё Фанже, — отвечает цыганка, не отрывая взгляда от литровой банки с томатами, — отец Лили из бывшей колонии — не француз. Это даёт Мадлен дополнительный повод для презрения.

— Злится из-за флирта Лили в сторону Огюстена?