Ключ к Эверленду. Хроники Вигора

Глава 16

Полы шатра приходят в движение, и внутри появляется его хозяйка с колодой карт. Гаспард выходит из оцепенения и старательно пытается выдавить из себя улыбку.

— В общем, нам пришлось тогда туго, — отрезает цыганка. — На наше счастье, выход предложил Луи Тремле. Именно он взял на себя содержание нашей семьи, ведь на картах много не заработаешь. — Криво усмехается Жизель, тасуя колоду.

— Территория вокзала официально принадлежит муниципалитету, но Клеменс вот уже много лет закрывает глаза на наше присутствие, — немного воодушевившись, продолжает Гаспард. — А месьё Тремле исправно платит мне приличное жалование. Платит на двоих, разумеется.

Жизель привычно опускается на подушки, она садится к отцу почти вплотную, так, чтобы он мог чувствовать её плечо своим.

— Спасибо за откровение, месьё Бьюфор, — искренне говорю я. — Это очень поможет мне составить родовую схему жителей города.

— Мелочи, — отмахивается старик. — Пойду приберу чайник. — Он демонстративно поднимает предлог своего ухода выше, с помощью Жизель поднимается и уходит к себе.

Я, наверное, должна тактично промолчать, но, кажется, молчать мне надоело.

— Она самая настоящая дрянь, — говорю я, прямо глядя на жертву жестокости королевы.

— Мне без разницы, — пожимает плечами цыганка, не выпуская карт из рук. — Я отняла у неё единственную ценность, которой она обладала. Клеменс наказана сполна, хоть и до конца не осознаёт этого.

— Эжени не такая, как мать, — наблюдаю за реакцией гадалки.

— Не такая.

Жизель никак не реагирует на упоминание Эжени. Они не общаются, но мне кажется, что это неправильно. Сердце Гаспарда настолько большое, что там хватит места для двух сироток. Решаю, что нужно свести их вместе.

— Сдвинь колоду к себе. — Гадалка резко перестаёт перебирать карты и тянет мне колоду.

Я чувствую лёгкое волнение, ведь мне действительно важно знать, что покажут карты. Абсурд, который вписывается только в рамки этого города.

— А теперь задай свой вопрос.

— Ты никогда не гадала Эдмонду, верно? И он никогда не просил тебя молчать?

Жизель не двигается, лишь её глаза слегка щурятся.

— Нет, он не заходил ко мне в шатёр и вообще держится стороной от нас с Гаспардом и Леруа. Но вообще-то я просила задать вопрос картам.

Я издаю короткий истеричный смешок. Ну конечно, он солгал. Мозг цепляется за фамилию Леруа. Почему он не смог войти в контакт с ними? Бесполезны или же, наоборот?

— Он знает об артефакте и соврал, что это ты ему сказала.

Жизель непроизвольно дёргается, словно её коснулся разряд тока. В эту секунду каждая у себя в голове собирает один и тот же пазл. На последней детали наш взгляд встречается.

— Он священник. Как может врать? — Пытается цепляться за привычный мир Жизель.

Она не ходит на проповеди. Как и Гаспард. Их нет в городе, они и подумать не могут, кто эти проповеди читает. А ведь и правда, кто?

— Он носит с собой старинный медальон. Похоже, из серебра. На нём изображён дракон с серыми камнями вместо глаз. — Говорю я, чтобы сказать хоть что-то.

Мы встречаемся взглядами в последний раз перед тем, как Жизель вытягивает первую карту и кладёт её на стеклянный столик.

На изображении козлоподобный демон на пьедестале, к ногам которого цепями прикованы мужчина и женщина.

— Это не просто тёмный человек, Лия. Это — сама тьма, принявшая облик. Он не служит дьяволу, а является его порождением. Цепи, которые ты видишь, — это не его оковы, это то, чем он опутывает других. Он пришёл не спасать.

Жизель не даёт мне принять информацию и достаёт следующую карту. На ней: юноша в красном плаще за столом, на котором разложены жезл, чаша, меч и пентакль.

— У него есть всё: и власть, и знание, и сила воли. Он умеет убеждать, искажать реальность, казаться тем, кем не является. Этот аркан говорит об иллюзии, ловких руках и скрытой цели.

Следующей на стол ложится карта с крепостью на скале, в которую ударяет молния. Две фигуры падают вниз, языки пламени вырываются из окон. Корона падает с башни.

— Вот чего он хочет. Разрушения. Не просто падения города — полного краха всего, что здесь было свято. Эта карта не оставляет надежды: он пришёл не править, он пришёл сжечь дотла. Видишь молнию? Удар будет внезапным. И никто не спасётся, если… — Жизель замолкает и кладёт руку на колоду.

Нам нужна пауза. Сердце отбивает ритм как при пробежке, но мы сидим. Я не видела здесь ни одного чуда, но начала верить в особенность города. Что если так они и внушают людям свои байки? Или это упрямое сердце не желает верить в услышанное?

— Ты сказала "если", так есть что-то, что способно удержать его?

Жизель воспринимает это как просьбу продолжить толкование и кладёт на стекло новую карту. На ней женщина с мечом в одной руке и весами в другой. Её лицо спокойно и беспристрастно.

— Он не мог войти в священные земли просто так. Кто-то помог ему, и вот он здесь. — Жизель поднимает глаза на меня. — Он ждёт, Лия. Он не торопится. Почему?

— Кто-то другой способен помешать ему? Но что тогда будет?

Жизель достаёт последнюю, такую очевидную для меня, карту с тёмным жрецом душ.

— Он не остановится. Если выбора не будет — он сметёт всё. Но эта карта не о конце, а о переменах. Старый мир рухнет, но может родиться новый.

Цыганка убирает злосчастную колоду, и я стараюсь незаметно унять дрожь в пальцах. Значит, Эдмонд и есть мой враг? Карты ведь могут врать? Да и вообще, толковать их значение можно по-разному. Я смотрю на неё и понимаю: она видит моё смятение. Жизель не старается убедить или успокоить, она лишь сказала то, что должна была сказать уже давно.

— Если мы знаем негодяя в лицо, почему бы не поговорить с ним прямо? — трусливо произношу я.

Жизель лишь устало улыбается.

— Лия, я не прошу тебя совершать какие-то действия или начинать вражду с лжесвященником. Я просто уверена, что ты оказалась здесь не случайно, а значит, у города есть шанс в твоём лице.