Ключ к легенде

6. Полная сумятица

Старый Зенис завидел молодого хозяина издалека. Стоя на пригорке, приложил ладонь ко лбу, начиная широко улыбаться — только лорд мог так нестись, поднимая клубы пыли по всей дороге. Держался в седле идеально крепко, несмотря на все сложные прыжки лошади. И влетел во двор, натянул поводья, останавливая лошадь, как трюкач.

Только когда спрыгнул на землю, слуга понял, что лорд нетрезв. И тут ему поплохело, стоило представить только возможное возмущение кобылы в дороге. Сразу же крикнул конюшему, чтобы увел животное.

— Милорд… Где ж вы так надрались с утра?

— В управлении, — сообщил милорд, переступив с ноги на ногу, когда его повело в сторону. Потряс головой, но стало еще хуже, тогда вызывающе задрал подбородок. — Это часть лечения, Зенис. В общем-то…

— Не в клубе?

— Отец дома? Мама? — Зенис утвердительно кивнул, Айт приуныл, опасаясь возможной встречи. Старался всегда, чтобы родители не видели его после попоек и вообще не знали, что он бывает нетрезв. — А Шантис?

Зенис вздохнул, взял лорда под руку, отчего Айт зашипел и оттолкнул слугу. На изумленный взгляд буркнул, что ударился, и сам пошел к крыльцу, прищурившись для равновесия. Постоял, подержавшись за колонну, поддерживающую верхний навесной балкон, окружающий весь дом. Потер шею, обратив внимание слуги на свой наряд. Зенис быстро вернул на лицо непроницаемое выражение.

— Вам следует отдохнуть, милорд.

— Тоже верно. Часик. — Айт захотел встретиться с собственной широкой и очень удобной кроватью, где можно вытянуть ноги и не опасаться новых синяков. — Уговорил.

Хмуро наблюдал старый Зенис за молодым хозяином, неуверенно покоряющим ступени, и задался вопросом, что делают с лордами в дворцовой канцелярии, что на них потом лица нет. Поодаль пошел следом, чтобы помочь раздеться и лечь. Но Айт закрыл дверь в спальню перед его носом, заверив, что справится сам.

Если Зенис увидит намотанные слои бинтов, то вытрясет из него душу. Еще и родителям пожалуется. Поэтому самостоятельно разоблачился, и даже не побросал вещи на пол, как раньше, а сложил на комод. Чуть ли не со слезами на глазах забрался на подушки и лег, раскинув в стороны руки и ноги. Потолок принялся гарцевать, тогда Айт перевернулся на бок, уложив удобно раненую руку. Дал себе время проспаться, потом навестит брата.

Думал, ему хватит пары часов, но, когда открыл глаза, за окном стало совсем темно. Полежал, таращась на черное небо, удивился, что Зенис его не разбудил, что не заходили ни отец, ни мама узнать о его посещении канцелярии.

Похмелье прошло, голова казалась ясной. И тогда Айт допустил туда предположения, что могли бы подумать сестры Хеймлиг, не обнаружив своего гувернера в его спальне. И в усадьбе. Искали ли они его в пруду или в лесу? Решили бы, что сбежал? Яале пересчитывает серебряные ложки и ножи, которые мог бы стащить мастер Сетис, чтобы купить себе еще одну дорогую сорочку взамен испорченной? С сожалением подумал о младшей леди, просившей рассказать ей истории. С внезапным скачком пульса воскресил в памяти руки Ноин, обвивающие его шею. Представил Аксуру, отмывающую его голову от крови. И хотелось показать ледышке Бае, что он умеет стрелять и из пистолета, и из лука, может, она смягчилась бы и не смотрела на мастера Сетиса как на таракана, неведомо как пробравшегося в усадьбу.

Почувствовал нечто вроде разочарования в себе, что так легко сдался, но жуть пророческих видений, случавшихся в той местности, оказалась сильнее желания отыскать дерево. И уж тем более не хотел идти на поводу у Тасана, пусть сыщик делает все по закону, а не шпионит за леди с его помощью.

Айт скривился от проскрипевшей по стеклу как по нервам ветки, поднялся, собираясь одеться и спуститься вниз. На середине комнаты застыл, когда до него дошло, что деревьев под окном и нет вовсе. Следующий звук заставил его похолодеть, Айт рывком обернулся, рука отдалась тупой болью. Снаружи пронеслась тень, вновь зацепив окно. Душа ушла в пятки, глаза судорожно ощупали запоры на раме, хотя и понимал, что это смешная защита. Лорд пригнулся и почти на четвереньках подобрался к стене, которая могла послужить укрытием от чужих глаз. Появилось едва преодолимое желание заорать на весь дом, чтобы набежало как можно больше народу, в толпе все же есть какая-то поддержка. А один на один со своими страхами он был слаб.

Еще один смазанный полет, протяжный звон, и в спальню посыпались осколки разбитого стекла, рванул внутрь ветер, закручивая и подымая до потолка занавески. Айт задрожал в одних панталонах, вжался в стену, обхватив себя руками, и повернул голову к проему, почти не дыша. Потом прополз ближе, заставляя себя хоть глазком выглянуть, увидеть, чего на самом деле ему опасаться.

Первое, что увидел — платье. Потом понял, что принадлежит оно Ниле. Мертвея, окинул взглядом яблоню внизу, на которой она сидела с книгой в руках. И, переведя глаза наверх, увидел огромную тень, парившую над деревом. Длинный мощный хвост, сверкающий зеленью, занесенный для удара.

— Нет!! — в слепом ужасе завопил, вываливаясь из окна по пояс. Весь порезался оставшимися в раме осколками, но не заметил жжения. Обзор сузился до твари и ее жертвы. — Нет! Не тронь!

Яростный рев пригнул к земле деревья, Айт машинально заслонился рукой от полетевших в него веток и листьев. И, не думая о последствиях, забрался на окно, оттолкнулся ногами и прыгнул, вверх и вперед. Раскинув руки в стороны, словно на самом деле надеялся на ветер, должный его подхватить. Дыхание перехватило, лицо начало гореть, свист в ушах заглушил все звуки вокруг. Айт врезался в ствол, изогнулся, мир взорвался ослепительным светом.