Ключ к легенде

10. Тот, кто принял вину

Виконт Бенедектас вдруг почувствовал на себе пыль веков, никак не мог избавиться от ощущения, что вот-вот развалится.

Возвращаясь в родное поместье под утро, равнодушно обозревал окрестности, дышавшие ранее умиротворением, а сейчас казавшиеся чужими и враждебными. Не было покоя, не чувствовал желания пришпорить лошадь и быстрее оказаться у дверей дома. Не хотел видеть мать с отцом. И Шантиса, который, казалось, живот надрывал от смеха, наблюдая за его мучениями. Спутал его со своими пчелами, ботаник.

Айт протяжно вздохнул и остановил кобылу. Осталось не больше двух верст, решил пройтись пешком, невзирая на боль в растревоженной ране. Бае.

Ее лицо встало перед глазами, холодное и равнодушное, прямо кусок льда, свалившийся с космоса. В ней он даже не сомневался, пристрелит, не задумываясь. Осознавал, что лишь Тасан со своим отрядом избавили повозку от необходимости тащить в морг два трупа вместо одного. Яале.

Она могла бы его пожалеть. А, может, и нет. Призыв убить его проигнорировала, но и отбирать оружие у сестры не спешила. Желтоглазая мегера. Еще и непостоянная. Остальные три сестры вроде не желали отделить его голову от тела. По крайней мере, скрывали такие порывы. Но он уже не был уверен даже в Ниле.

Они не догадывались, что у него раздвоение личности. Что он, вероятно, дырявит людей, возможно, пьет их кровь, а потом изобретает себе оправдания, сам себя пугает и сам потом боится. Что ему ничего не стоит убить друга, повесив потом преступление на воображаемого динозавра, а после безутешно рыдать над трупом этого самого друга. Печаль вдавила грудь в позвоночник, стоило подумать о Бейне. Айт поднял голову к небу, разглядывая сквозь отяжелевшие веки облака. Есть ли смысл в том, что с ним происходило, он не знал. Ему стоило послушать Бейна, когда тот отговаривал его от дурной затеи поиска ключа. Наверное, старик и в усадьбу его послал ночью, чтобы стрелы и пули убедили лорда не лезть дальше.

На этом его карьера сыщика завершена, больше лорд решил не вмешиваться в расследования Тасана, а заняться тем, чем положено. А именно — графством, навязываемой женитьбой и маленькими развлечениями с друзьями в клубе. Может, и оставит его в покое изумрудный кошмар, он сможет прожить до старости, не разделив дядину участь. Главное, известную ему легенду держать при себе, чтобы не будоражить больше молодые умы потомков. Будущих.

У двери дома его встретил, как ни странно, Шантис. Айт невольно им залюбовался, мельком подумав, скольким же девушкам мог разбить сердца кареглазый стройный блондин, если бы не был так оторван от реальности. Старший брат стоял, окутанный облаком светлых волос, спускавшихся до бедер, похожий на золотого ангела, какие взирали на грешников с расписанных стен церквей, и следил за приближающимся младшим с недоумением.

— Почему ты здесь?

— И я счастлив тебя видеть, — ему, похоже, не рады. Айт скривил губы в горькой усмешке. — Я живу в этом доме. Почему не могу быть здесь?

— Ты должен быть в другом месте, — нахмурился Шантис, что-то соображая. Вскинул на Айта опечаленные глаза: — Тяжело?

Только иносказаний ему сейчас не хватало. Айт с трудом сглотнул и похлопал Шантиса по руке. Задел прядь волос и тут же отпрыгнул, когда брат раздраженно зашипел.

— Прости, прости. Я не хотел их трогать. — Кто бы его обстриг уже. — Тяжело мне отчего должно быть?

— Принять себя таким, — Шантис смотрел прямо на брата и выглядел даже сосредоточенным, что для него было редкостью. — Сыщик уже знает? Ты сказал ему? Знаешь, — улыбался, в то время как Айт начинал его тихо ненавидеть, — думаю, он посадит тебя за решетку. Как зверя, а тебе там не понравится. Так что иди и отмойся.

Легкое касание заставило Айта подпрыгнуть и вскрикнуть, такое напряжение витало в воздухе. Зенис отшатнулся от дикого вида молодого хозяина.

— Вы… — указал на одежду, — весь в крови. Опять. Что опять случилось??

— Рана, — выдохнул Айт, беря себя в руки. На Шантиса больше смотреть не стал, прошел мимо него, на крыльцо, потом в дом. — Всего лишь открылась рана.

Следующий месяц Айт не переступал порог дома. Не выходил даже во двор, потому что там вполне мог сидеть в засаде Тасан, чтобы снова начинать петь унылые песни о возвращении в усадьбу: Шантис с поразительным упорством впускал сыщика в поместье, хотя даже отец ему запретил принимать этого визитера.

Лишь Хэй Джалерт и Викер Фойстрис, два типичных прожигателя жизни, друзья Айта и его соперники на ринге, могли войти в дом, не опасаясь получить кулаком в нос. Они-то и скрашивали его уединение городскими сплетнями и байками о событиях в клубе. К концу месяца отшельничества свет уверился, что виконт Бенедектас взялся за ум. И даже расстроился, перестав видеть на приемах и на ринге молодого лорда.

— Опять твой Рахаза здесь, — говорили они, заходя в спальню Айта. Айт кивал головой, подавляя желание выглянуть в окно. — Он всерьез надеется, что вернешься в управление?

— Он надеется, что вернусь в Гехеймнис, — напряженно ответил Айт. Хэй, темноволосый подтянутый и напористый, с внешностью обаятельного авантюриста, недоверчиво сузил блестящие темные глаза. Зная без деталей историю наставничества друга, пребывал в недоумении, зачем тот вообще подписался на эту сомнительную работу.

— Надеюсь, даже не смотришь в ту сторону, — указал на уродливый шрам на бицепсе Айта, оставшийся после нескольких сшиваний и последующих разрывов. — Те бабы точно не дадут тебе жизни.