Ключ от октября

4

🎃

Я бродил по городу несколько часов, находясь где-то между сном и явью.

В голове смешивались в дикий коктейль планы, порывы, идеи, осколки реальности и сюжетов (и хотел бы я в полной мере понимать, где кончалось первое и начиналось второе). Я и в лучшие свои дни был склонен “проваливаться”, не замечая времени и места, а уж после таких открытий…

Смутно помню, что, кажется, кормил рыб, стоя на Хёльцен Брюк, и смотрел на статую Барда, увитую плющом, и гулял вверх по Маркетштрассе, любуясь старой брусчаткой и наблюдая, как в городе медленно загораются фонари, и сидел под другим мостом, ниже по течению, размышляя о том, почему я всегда так любил мосты, потому что каждый мост — это немного дверь, и все двери открыты, если ты…

В общем, да.

Мысли путались.

Возможно, стоило бы впасть в истерику.

Быть может, стоило бы бежать, сломя голову.

Или обратиться к врачу.

Я обдумал каждую из идей и пришёл к выводу, что в данный момент не могу склониться ни к одному варианту.

…Потому что всегда, с самого начала, выбирая между страхом и желанием войти в лес, между запретом и желанием войти в лес, между здравым смыслом и желанием зайти в лес, я выбирал…

Я купил глинтвейн, с удовольствием выпил его на границе между городком и лесом, рассматривая темнеющую громаду крон, и гору, и дерево на городском гербе, и мерцание огней в окне часовни…

…я выбирал Лес…

— Я люблю тебя, — сказал я городу, и лесу, и этому краю, который стал моим Зазеркальем для Алисы, который сломал меня — и создал.

Ветер, что подул мне в лицо, пах сожжёнными листьями, и хвоей, и рекой, и осенью, и…

Домом.

Я улыбнулся.

И посмотрел на лес.

В сумасшедшие времена можно вести себя, как сумасшедший, правда? Хотя бы для собственного психологического комфорта.

Взрослым не следует верить во множество вещей; научно доказано, рассказано и обосновано, мелом по доске расписано, положено и переложено… Правила игры?

Извините, господа.

Я не хочу играть в эту игру.

Это скучно — никогда не менять правила. Вы ведь и сами это знаете, правда?

Я не хочу играть с вами.

Я хочу играть с...

И сверчок рассмеялся где-то совсем рядом, когда луна, огромная и жёлтая, как тыква, начала подниматься над лесом.

Я выбросил стаканчик в мусорку, улыбнулся сползающему с гор туману, (как) старому другу, и пошёл вверх, к лесу.

— Я здесь дома, — сказал я, прикоснувшись к первой из множества старых сосен. — Мне нечего здесь бояться. Пожалуйста, не заставляй меня блудить в этот раз. Пора этому кругу замкнуться.

Я дома.

Пожалуйста, впусти меня.

Мне никто не ответил.

Как минимум, словами.

Но есть вопросы, которые не требуют вслух озвученных ответов, и бывает тишина, которая сама по себе ответ… И я услышал её.

Благодарно улыбнувшись, я вошёл в лес, мимоходом погладив то самое дерево, у которого я впервые встретился с Иво.

И, не глядя по сторонам, пошёл вперёд.

🎃🎃

Есть два способа колдовать не пропустить правильный поворот.

Можно, тренируя в себе хватку и концентрацию годами, руководствоваться железной волей и логикой, не позволяя себя заморочить.

Можно добровольно позволить себя заморочить, и, оказавшись внутри морока, переделать его правила на свой вкус; вступить в игру, чтобы поменять правила в свою пользу.

Первый способ рациональней и надёжней; второй во сто крат опасней, но и могущественней — как минимум, в верных руках.

Оба способа не то чтобы малоизвестны.

Их описывали в книгах, их рисовали на карточных колодах (все знают Шута с Магом, не так ли?), их делали подосновой для множества ритуалов…

А ещё эти два выбора — очень разные, равноценные способы творить, и добиваться желаемого, и… жить.

Я всегда, осознанно и не очень, выбирал второй.

И вот сейчас в ласкающе-холодном лунном свете я шёл вперёд, не ища дороги — потому что знал, что я дома, что здесь дорога либо сама ляжет под ноги, либо, если я поддамся страху, сомнениям или так называемым доводам разума…

Ну, у этой игры своя цена, не так ли? Но она того стоит.

Она всегда будет того стоить.

Я хочу знать, что вы есть.

Я буду верить этому лесу.

Я хочу знать, что я…

…Разумеется, я нашёл дом-в-лесу.

Кажется, иначе вообще не могло быть!

Я мог бы сомневаться, учитывая обстоятельства. Но дерево, мой старый друг и творческий вдохновитель, было тут как тут, очень чётко видимое в свете уже венчающей осеннее небо во всей своей красе луны…

Я знал это дерево.

Каждый изгиб ветвей, каждое пятно мягкого мха; я прослеживал глазами все детали, когда сидел в той комнате, которую бездумно привык называть своей, и придумывал лучшие из своих историй-о-феях.

Придумывать… До чего же я, право, смешон.

Я улыбнулся тыквам, которые скалились и бродили по двору, мимолётом погладил их заплетающие всё пространство вокруг усы, мысленно передав привет Фейри Осенних Плодов, и подошёл к покосившемуся, наполовину провалившемуся крыльцу.

Ах да, это.

Разумеется, я узнал дерево. Но дом…

Его узнать было, мягко говоря, сложно.

Думаю, если бы кто-то случайно набрёл на эти продуваемые всеми ветрами, скалящиеся навстречу миру выбитыми окнами, увитые плющом развалины, он бы не рискнул войти внутрь. Мало ли, пол провалится, потолок рухнет на голову…

Я только фыркнул.

И шагнул внутрь, слыша, как шелестит плющ, ползая по стенам, будто змея.

Я следовал за плющом, уже зная, куда он меня ведёт — в гостиную, где мы с Иво привыкли проводить время вместе. Болтать, обсуждать книги, сплетничать, смеяться.

Возможно, мне раньше следовало удивиться, что в доме-в-лесу нет никаких приборов, что я не помню, откуда берётся еда и чай, что тут не ловит никакая связь, что тут никогда нет ничего металлического, что…