Ключ от преисподней

10

Профессор пригласил светилу психиатрии господина Цельза, который долго объяснял мне, буквально на пальцах, что всё, о чем помнил мой разум, было обычной игрой воображения. Постепенно я начала привыкать и к этой мысли. Профессор Айгор и господин Цельз врачевали моё израненное стрелами тело и душу. Мне просто повезло, что я была на достаточно удалённом расстоянии от нападавших, ну или стрелки оказались не особо меткие, но две или три стрелы всё-таки попали в цель. Одна стрела прошла на вылет через мягкие ткани в плече, пригвоздив к отцу, благо на нем была кольчуга, а не то лежать бы нам в соседних палатах (шучу-шучу, а что ещё остаётся делать?). Стрелу извлекли там же и достаточно быстро, просто отломив оперение и придерживая наконечник, меня просто сняли с древка. Вторая - задела вскользь, но при этом основательно порвав бок с левой стороны, видимо хотели, просто остановить или же просто эти косорукие промахнулись, и как я не заметила этот момент - сама не знаю, наверное, страх не только придал ускорение моим ногам, но и отключил, к счастью, чувство боли. И третья попала в руку, застряв в кости, врачи изрядно потрудились, извлекая ее из моего многострадального тельца.

Привычно коротая время, сидя на подоконнике, ибо на улицу меня выпускать ещё не собираются (ага, с моим-то раздвоением личности, вдруг сбегу, отправившись искать пропавшую реальность, три ха-ха) и любуясь весенне-летним буйством красок, пребывала в некоторой нирване. Из которой меня нагло выдернул заливистый детский смех, аж сердце замерло, так Мишку напомнил. На ближайшую к моему окошку скамейку уселся мальчишка лет так шести, весело болтал ногами и хрумкал какую-то липкую сладость, облизывая пальцы совсем как крестник. Что-то в его облике показалось мне знакомым настолько, что я пыталась с высоты своего заточения разглядеть его довольную моську. Очертания заоконного пейзажа несколько размылось. Черт, вот только слез мне и не хватает.

Мальчишка ещё какое-то время сидел, а потом, видимо, какого-то заметив рванул со всех ног и попал в раскрытые объятия... моего вновь обретённого отца. Мой папаня, подкинув ребёнка и поймав, крепко прижал к себе не смотря на перепачканные сладостью ладошки и целуя довольную моську ребёнка. Это что у меня есть брат??? Фигасе поворот событий! Хотя, леди так ведь не говорят, правда? И мне нужно было бы выразиться, что-то типа: «Смотри, как интересно поворачивается жизнь»? Но, увы мне и ах вам, я не леди, и поэтому повторюсь. Фигасе поворот событий!

Взъерошив мелкому волосы, папаня отпустил его на грешную землю, и протянул, теперь, наверное, не менее липкую ладонь подошедшему молодому мужчине. Тот, не обращая внимание на устроенную подставу в виде липких рук, и даже не морщась пожал протянутую конечность. Это что у них за отношения такие, если один откровенно наплевав на элементарные правила приличия и гигиены, протягивает для дружеского приветствия грязно-липкие руки, а второй жмёт эти грязно-липкие дружественные руки?

Да, ладно, не моё это дело. Ребёнок ещё пару раз попрыгал вокруг папаши и рванул в сторону, получив при этом легкий поджопник. Видимо, его там уже кто-то ждал, но вот кто, этого мне уже не видно, ибо в поле ограниченного оконного зрения они не попадают.

И теперь моё внимание привлёк тот, кто имел сомнительное удовольствие жать липкую руку моему папане. Силён мужик. Я бы отправила его куда-нибудь, ну, к примеру, в тундру, руки мыть.

С моей высоты можно было разглядеть человека, одетого во все чёрное: чёрная в обтяжку куртка, эффектно подчёркивавшая его мускулатуру, чёрная рубашка, чёрные брюки и чёрные короткие сапоги, исключение составлял только ярко-красный шейный платок, придавая ему этакую элегантную небрежность. Простояв так некоторое время, они направились прямиком к зданию больницы. Да простят меня работники сего заведения, если обидела. Я нечаянно, по незнанию обозвала этот, пусть будет, научный центр обычной больницей.

Через какое-то очень непродолжительное время, в мою келью постучали и, открыв дверь, видимо, посчитав, что все приличия соблюдены, (а если бы я нагишом по палате разгуливала?) вошли двое. Мой папаня и этот брутальный мачо. Хотя и мой отец под это описание подходит. И так вошли ДВА брутальных мачо.

- Ксандр, позволь мне представить тебе мою малышку Аэрэлию. Аэрэлия, этот молодой человек мой друг и союзник Ксандр Бел. Прошу любить и не жаловаться, - закончил он с улыбкой.

- Мышка значит? - Ксандр протянул мне руку ладонью вверх, словно ожидая, что я вложу свою ладошку. Ха! Видали мы таких!

- Аэрэлия Сергеевна - нахмурилась я, тоже мне, мышку нашёл.

Проигнорировав удивлённо приподнятую бровь, и обиженное пыхтение озабоченного ёжика со стороны родителя, я протянула ладонь по-мужски, для пожатия. Мужчина на такое откровенное пренебрежение его мужскими талантами лишь усмехнулся, но принял такой поворот событий, слегка сжал мою руку в ответ, повернул, и коснулся лёгким поцелуем тыльной стороны ладони. Сказать, что я опешила от такого, значит просто промолчать. С трудом оторвавшись от насмешливых чёрных глаз Ксандра, я перевела невменяемый взгляд на стоящего рядом отца. Папаня, видимо, тоже был под впечатлением, но старался не так сильно показывать своё удивление. Шокированная я попыталась вырвать свою конечность у зарвавшегося мужчины, не отрывая пристального взгляда от своего отца, мысленно взывая к спасению. А так как руку мою не возвращали, то отец, наконец, включил мозги, отключая впечатлительность.

- Кхм, Ксандр - несколько напряжённо начал папаня.

Мою руку ещё раз поцеловали и вернули владелице, то бишь мне, отчего мой вконец невменяемый взгляд переместился на этого прыткого субъекта, давая возможность хорошенько его разглядеть.

А там... Ух, какой мужчина. Я уже хочу от тебя сына и дочку, и точка (немного не в рифму, но поверьте мне на слово, именно эти чувства он и вызывает). В первую очередь вы замечаете его глаза, которые имеют невероятную особенность для угольно-черных глаз замораживать все вокруг. Вся его сущность была отражена в них - чёрных, как бездонная пропасть, лишённая души, страха и сомнения, и даже совести. Эти глаза так завораживали, что внимание не сразу переключалось на волевой подбородок, чисто выбритую кожу чуть впалых щёк (питается плохо, что ли?), красиво вылепленный нос. Нет, красавцем в прямом смысле этого слова он не был, но при повторном взгляде, становилось понятным, что лицо этого человека отмечено своеобразной мужской красотой. Забегая вперёд, скажу, что осознала сей факт далеко не сразу. Наверное, мне понадобилось как минимум раз десять на него посмотреть.