Ключ от стального сердца

Глава 1

Майя

– Как вы знаете, – начала наша классная Марина Эльдаровна, – после урагана и проливных дождей на втором этаже школы обрушился потолок.

Мы знали. Мы вообще пришли сюда сегодня с надеждой, что летнюю практику отменят. Эпидемия и всё такое.

– Какая еще практика?! Везде зараза! – возмущался Олег Тимохин. – К тому же, нам сейчас готовиться нужно! Меня родители даже от уборки лотка за котом освободили!

Уж не знаю, к чему там собирался готовиться Олежа. Он в жизни никогда ни к чему не готовился, даже в десятом на переменах списывал у меня домашку. Или скатывал из решебников. А к одиннадцатому так обленился, что дай волю, распечатывал бы домашку из решебника и наклеивал в тетрадку. Он предложил этот вариант учителям с формулировкой «ну блин, зачем?», но все они почему-то высказались против. Олег даже оскорбился.

Когда мы допытывались, куда Тимохин будет поступать, он таинственно молчал. Я подозревала, что он просто сам не знает и надеется на решающий пендель от родителей. Но насчет практики Олежа заметил правильно, по делу.

Я страшно жалела о тех двух-трех часах утром, когда мы должны были идти в школу и махать вениками и кисточками, пытаясь придать совершенно убитому зданию приличный вид. Ведь можно было посвятить это время учебе! И услышав завуча, я возликовала. Но ликовала я недолго. Потому что Марина Эльдаровна сказала:

– Не было бы счастья, но несчастье помогло. Пришла комиссия, объявила здание школы непригодным к эксплуатации. Нас закрывают на ремонт. Правое крыло обещают починить к первому сентября, а левое – месяцев через шесть.

Мы, признаться, офигели. Олег тихо и жалобно вякнул:

– А мы? Как же мы? Мы же в левом.

Завуч вздохнула, подошла к Тимохину и потрепала его по волосам. Как в первом классе, когда он плакал на уроках, умолял отпустить его домой и повторял, что у него там трансформеры одни скучают. Так и ныл: «Отпустите меня-я-я… я так больше не могу-у-у…»

– А вас, дорогие мои, переводят в «Успех». Там создают вторую параллель.

Тут мы все взорвались. Начали орать:

– Какой «Успех»?! Там же одни мажоры! Мы не хотим в «Успех»! Мы хотим с вами! Марина Эльдаровна, родненькая, заступитесь! Не оставьте сиротами!

Оля Франц пищала:

– Я туда не пойду! Там стремно!

Вероника не орала, а сидела вся бледная, вцепившись в тряпку для уборки, даже, кажется, временами пыталась ее зажевать.

Горин качал головой и укоризненно бубнил:

– Не, ну, блин, ну фигня… это всем фигням самая фиговая фигня… наифиговейшая. Вот не ожидал я от вас, Марина Эльдаровна, уж от вас-то я не ожидал.

Тарас просто откинулся назад на стуле и громко стонал. А я прислушивалась к отряду холодных мурашек, бодро путешествующим у меня по спине, ать-два. «Успех» – это даже не наифиговейшая фигня. Это, возможно, конец всем моим планам. А причин-то всего шесть, и первая состоит в том, что я физически не смогу мотаться каждый день туда-сюда из поселка. Поэтому к чёрту оставшиеся пять причин!

Марина Эльдаровна вернулась к доске и привычно рявкнула:

– Прекратить панику!

А когда мы успокоились, прижала руки к обширной груди и умоляюще проговорила:

– Ну что же я сделаю, дитятки? Это же не мое решение и даже не директора. Его там принимали, – она ткнула пальцем в потолок. – Вас же в этом году всего восемь человек одиннадцатиклассников... Кстати, где еще двое? Прогуливают практику? А, не важно уже... И в «Успехе» девятнадцать душ. Руководство приняло оптимальное, на мой взгляд, решение – объединить альма-матер и филиал. Вы же помните, что «Успех» – это отпрыск шестнадцатой школы?

Мы-то помним, как до седьмого класса нас в «а» и «б» параллелях было по сорок человек, как мы едва помещались в крошечной школе с гордым статусом «гимназии с углубленным изучением иностранных языков».

А потом тогдашняя новая директриса выхлопотала разрешение открыть филиал в другом районе города. Она оказалась талантливым администратором. Постепенно за ней ушли лучшие педагоги – на адекватные условия работы и хорошую зарплату. И, естественно, перетянулись детишки из семей с солидным доходом, ибо новая гимназия стала платной.

А шестнадцатая тихонько хирела. Но мы не жаловались. Подозреваю, что наша любимая Марина Эльдаровна оставалась с нами только потому, что жила рядом со школой. Но остальные педагоги при добродушном, покладистом директоре Ван Ваныче мирились с низкой зарплатой ради душевного спокойствия и теплой, почти семейной атмосферы. И вот нате вам!

– Нас заставят платить за учебу! – подпрыгнула на стуле Оля. – Я не смогу! Я на коммерцию откладываю!

– И я!

– Успокойтесь! – Марина Эльдаровна тяжело вздохнула. – Ну что вы как дети, ей-богу! Не заставят вас платить! За вас эти полгода оплатят из городского фонда.

Мы даже притихли, пытаясь обмозговать услышанное. Нежданчик, однако.

– А если в другую школу? – решилась подать голос Вероника. – Почему сразу в «Успех»?

– Не знаю, – призналась Марина Эльдаровна, – популистский ход нового мэра, полагаю. Он ведь нашу школу заканчивал. Читайте газеты, скоро во всех выпусках будет, как мэрия помогает молодому поколению в бедственном положении.

Классная покосилась на дверь. Это она, конечно, сгоряча сказанула. Но мы никому не скажем.

–…Ну ладно мы, бестолочи, а ты, Майка, чего такая зафрустрированная? – поинтересовалась Вероника, когда мы спустились в город. – Ты ведь отличница, на золотую идешь. Чего тебе «Успех»? Наоборот, типа выигрыш в лотерею. Там круто, говорят: домашки нет, предметы по выбору – готовься себе, ни на что не отвлекайся.

– Во-первых, ездить далеко. Я и так не высыпаюсь…

– Ну полгодика всего, – заканючила Вероника. – Меня-то точно переведут. Как я там без тебя буду? Ну как мне…

– Во-вторых… ты помнишь Бурята? – мрачно перебила я подругу.

– Ковалёва, что ли? Макса?

– Его. Макса.